Книга Вечно голодный студент 4, страница 47 – RedDetonator

«Классуха тоже заставляла нас лепить всякое из говна и палок, чтобы потом выставлять на стенде в коридоре, будто бы нам не похуй и мы все, как один, творческие личности», — припомнил я. — «Я этим, конечно же, не занимался. Только сквозь годы я могу оценить труд девчонок-отличниц, которые делали это за меня».

Это, без сомнения, гнетущая атмосфера, но у нас с Лапшой уже слишком толстая кожа, чтобы нас задевало такое, а вот Гадюке, как я вижу, всё это бьёт по мозгам, вгоняя в тупой и холодный ступор.

Гадюка, в конце концов, справилась с автоматом, сжала метафорические яйца в кулак и закончила дело — добила троих оставшихся псов выстрелами в головы.

— Всё, — сказал я. — Можешь успокаиваться.

— Так и будем таскать её по поселениям, как юродивую? — спросила не очень довольная Лапша.

— А как ещё предлагаешь её качать? — спросил я недоуменно. — Выкинуть на улицу, чтобы она подралась с альфой на ножах?

— Нет, но этот способ вообще не годится, — ответила Лапша. — Мы так потратим месяцы, прежде чем она сможет что-то делать самостоятельно. То, что только что произошло, кто-то назвал бы гиперопекой. Риска никакого.

— Да, нужен какой-то новый план, — сказал я. — Гадюка, сколько получила левелов?

У той на несколько секунд остекленели глаза.

— Девять уровней, — сказала она.

— О-о-о, неплохо! — заулыбался я.

У неё был первый левел, поэтому сегодняшний день проходит прямо нормально и жизнеутверждающе. Я доволен.

— Это только пока что, — не разделила мой энтузиазм Лапша. — Дальше прокачка замедлится.

— Вот пока не замедлится, будем продолжать, — сказал я. — И по ходу подумаем, как ускорить всё это дело. Вариант с боем на ножах, кстати, не самый плохой… но преждевременный.

Представляю картину: мы выкапываем яму, огораживаем её колючей проволокой, загоняем туда Гадюку, альфа-пса и бросаем им один нож…

А потом, в ходе схватки обречённых, у них формируется эмоциональная связь, они больше не могут драться друг против друга. И в последнем столкновении Гадюка берёт верх, потому что альфа-пёс поддался, но она не может вонзить нож ему в глотку. И он шепчет ей на ухо: «Убей меня…», а та отвечает: «Нет! Я не могу!» А альфа-пёс говорит: «Мне всё равно не выбраться отсюда… Отомсти им за меня…» И сам давит лапами на рукоять ножа, убивая себя, а Гадюка рыдает над его бездыханным телом, но в груди её нарастают гнев и решимость. Теперь она готова отомстить им за боевого брата и за то, что они сделали с ними двоими.

«Бля, что за жуть?» — спросил я себя мысленно. — «Меня точно уже нельзя назвать психически здоровым человеком».

— Могильник ещё там? — спросила Лапша, отвлекая меня от мыслей.

— Наверное, — пожал я плечами, а затем вошёл в класс 4А.

Оконные стёкла в классе давно разбиты, из-за чего пол и все горизонтальные поверхности покрыты толстым слоем пыли. По состоянию пыли я понял, что сюда никто не заходил очень давно — возможно, с самого начала зоошизы.

В окно я успел увидеть самую яркую картину этого дня: могильник спикировал на альфа-пса и прикончил его ударом когтей, после чего оттолкнулся от земли и взмыл в небеса с тушей.

Собака оказалась абсолютно беззащитной против этой летучей твари — шансов не было вообще никаких.

Но могильник не стал покидать нас, а приземлился на крышу школы, на которой практически сразу начал перекус. Я слышу, как хрустит разрываемая когтями и клювом плоть.