Книга Вечно голодный студент 9, страница 142 – RedDetonator

— Вы этого не видите, но я сообщаю вам, что минимум четыре отважных гусара-разведчика сейчас сидят вон там, — сообщил я будущим зрителям. — Они оценивают ситуацию и принимают решение о том, стоит ли связываться с Зулусом или лучше уйти, чтобы саванна сама забрала его…

Эти мартышки вооружены, но не человеческим оружием или случайными железяками, а самодельным оружием. Они очень качественно обработали ветки и оснастили их аккуратно высеченными кремневыми наконечниками.

Насколько мне известно, человечеству потребовались сотни тысяч лет, прежде чем оно перешло от заточенных палок сначала к палкам с обожжёнными на костре наконечниками, а затем к палкам, увенчанным острым камнем.

Я поинтересовался этим вопросом на досуге и теперь знаю, что лишь 75 тысяч лет назад хомо сапиенс освоили технологию отжимной ретуши, которая позволила получать специализированные наконечники, которые предназначались конкретно для нанесения тяжких телесных повреждений животным и братьям по разуму.

До этого обработка камня была, в каком-то смысле, примитивной: от камня отхуяривался треугольный отщеп, и если он получался удачным, то его крепили к древку и юзали по прямому назначению.

У бравых гусар, как я вижу, инженерная мысль находится, как раз, на стадии треугольных отщепов с минимальной обработкой изделия — возможно, у них слишком дохуя дел, чтобы заниматься более трудоёмкой отжимной ретушью, но я больше склоняюсь к мысли, что они ещё не дошли до этой технологии.

В более урбанизированных регионах гусары, по моим наблюдениям, особо не напрягают мозги и юзают продукцию человеческой металлургии, а тут, в Центральной Африке, человечество не оставило после себя изобилия металлических изделий, поэтому гусары вынуждены адаптироваться.

— Судя по некоторым признакам, командир авангарда гусар пришёл к выводу, что встречный бой имеет смысл, несмотря на возможное превосходства противника в огневой мощи, — сказал я. — Это значит, что нашему Зулусу предстоит на своей шкуре узнать, каково это — быть той самой «тонкой красной линией»… (1)

Примечания:

1 — Тонкая красная линия — от англ. The Thin Red Line — историческое событие, произошедшее 25 октября 1854 года во время битвы при Балаклаве, то есть, во время Крымской войны. Тогда 93-й пехотный полк сатерлендских хайлендеров выстроился в две линии, чтобы прикрыть слишком широкий фронт, через который могла проскочить русская кавалерия. Пикантность этой ситуации в том, что если не прикрыть фронт, то будет хуёво, так как кавалерия проскочит и ей будет просто грешно не ударить тебя в тыл, чтобы устроить кровавую баню, но прикрывать было почти нечем, потому что тут налицо тактический проёб командования, поэтому горцы построились в две линии. А две линии — это слишком мало, потому что такое сравнительно легко протыкается кавалерией и начинается та самая кровавая баня. Горцы построились, закрыли тактический проёб командования своими телами, но кавалерийская атака так и не произошла, что не остановило героизацию события — в Британии, по этому поводу, была поднята волна экзальтированного патриотизма, ну, потому что «наши там!», и это даже привело к тому, что Роберт Гибб нарисовал целую картину в 1881-м году, чтобы увековечить битву и героизм хайлендеров. А вообще, если бы атака состоялась, то в хайлендеров могли влететь казаки из 1-го Уральского казачьего полка. Но вообще, поблизости были исконно русские Саксен-Веймарский и Лейхтенбергский гусарские полки 6-й лёгкой кавалерийской дивизии. Но ты, уважаемый читатель, просто проговори и вслушайся в исконно-славянские названия этих гусарских полков! Саксен-Веймарский и Лейхтенбергский… Во рту сразу появляется медовый привкус сбитня, в руку, невольно, просится балалайка, а во дворе начинает реветь медведь, не правда ли, хе-хе? Правда, эти гусарские полки были заняты битвой с британскими драгунскими полками, поэтому вряд ли могли поучаствовать в атаке на хайлендеров, но вся мулька этой тонкой красной линии в том, что весь героизм поступка в том, что хайлендеры совершили его и их не атаковали, а если бы казаки атаковали, то это был бы не подвиг, а трагедия вследствие тактического просчёта командования.