Книга Вечно голодный студент 10, страница 80 – RedDetonator

А потом, когда связь перерезана, артиллеристы мертвы или в паничке, а в штабах никого нет, в дело вступают боевые группы, которые и берут опорники, на помощь которым уже никто не придёт. Идея оказалась рабочей, но появилась слишком поздно, поэтому о ней забыли все, кроме немцев, и вновь научились только во время Второй мировой. А немцы ничего не забыли, потому что весной 1918-го года, благодаря штурмовым группам, у них были успехи по 60 километров прорыва за несколько дней, но это уже ничего не могло изменить. Зато они очень многое поняли, поэтому доктрина попала в наставления Рейхсвера, откуда перекочевала в Вермахт. Но это уже совсем другая история… Концепция эта, кстати говоря, никуда не делась и актуальна по сей день, и даже более того, она получила дальнейшее развитие, сам знаешь, где и почему…

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, коттедж Студика, 16 января 2029 года*

Сижу за столом в своём кабинете, напротив меня сидит Лапша, а на диване сидят Хлоя, Канада, Настюха и Хабуун.

— Ну, я думаю, пора, — произнёс я.

— Уверен, что этого достаточно? — спросила Лапша.

— Нет, конечно, блин, — ответил я. — Но медлить нельзя — надо качаться.

Давно следовало начать распределение очков характеристик — в первую очередь, нужно повысить «Энергетический уровень», но у меня жёсткий дефицит калорий, поэтому было страшно представлять, как я отощаю, и во что превращусь в итоге.

Следующий уровень — это Е-9, и никто не знает, насколько станут энергоёмкими мои клетки. Ещё никто во всём Фронтире не добрался до этого уровня, поэтому я буду первым.

Доктор Галыгин хочет, чтобы я пришёл в НИИ КД и меня облепили датчиками, сенсорами и прочими приблудами, а я понимаю, что надо.

Но у меня есть устойчивое подозрение, что они начнут резать меня, на лабораторный материал, поэтому опасно, блядь, вообще говорить им что-либо…

Всё это время я жрал, как проклятый, что стоило Фронтиру уйму еды, и всё же, запас накоплен сравнительно небольшой — я уверен, что сразу после повышения энергоуровня буду выглядеть, как узник концлагеря.

— Может, ещё пару деньков покушаешь? — спросила Лапша.

— Эх, нет времени кушать, — покачав головой, ответил я ей. — Надо двигаться.

В этот момент зазвонил телефон, лежащий на столе.

— Алло, — ответил я.

— Константин, мы ждём вас в процедурной! — требовательным тоном сообщил мне доктор Галыгин. — Приходите немедленно — всё уже готово.

— Хорошо, ладно, — ответил я ему. — Буду через пять-семь минут.

— Поторопитесь, — сказал Аркадий Львович и завершил вызов.

— Пора, — сказал я. — Настюха, Хабуун — позаботьтесь о том, чтобы, когда я вернусь, меня ждал огромный стол.

— Конечно, — улыбнувшись, ответила мне Настюха.

Они с Хабуун частенько зависают у меня — это связано с практикой русского языка, который они оттачивают при посильной помощи персонала моего коттеджа. Тут все свои, поэтому они свободно общаются со всеми и это даёт неплохой буст в освоении языка.

Но живут они в квартирах в центре Волгограда, вместе со своими детьми — их всех расселили отдельно, чтобы ускорить интеграцию в общество Фронтира.

Настюха, кстати, родила сына, которого назвала Константином, в мою честь — обосновала это тем, что если бы не я, она бы не выжила.