Онлайн книга «Вечно голодный студент 10»
|
Разворачиваюсь к установке и радостно улыбаюсь, потому что она не сильно пострадала, а дрон, как я понял, преследовал целью угандошить именно меня, что является грубой ошибкой оператора. Я-то далеко от опорника и ничего с ним сделать отсюда не смогу, а ЗПУ-4 может… Сажусь обратно на сидушку наводчика и продолжаю вести огонь по зданию, из которого даже успели выбежать какие-то КДшники и боевики. Их сразу же смело шквалом из крупнокалиберных пуль, разорвав на части и разбросав по утоптанной земле — если можно как-то лицезреть ужас войны, то вот он, прямо в моём прицеле. Южная стена здания, которой достаётся сегодня больше всех, частично обвалилась и я начал палить в проломы, чтобы достать как можно больше врагов. К счастью, я не слышу всего этого грохота, потому что уши заложило, но я помню этот звук, поэтому сознание само «дорисовывает» его у меня в голове. Тут что-то случилось, и я был с силой отброшен от ЗПУ-4, а затем в установку врезался дрон и взорвал её. Лапша, сдёрнувшая меня с установки, перевернула меня и начала что-то орать мне в лицо, но я её вообще не услышал. Показываю пальцем на правое ухо и они прекращает орать, а затем помогает мне подняться. Форсреген ушей и осколочных ранений предложено активировать за смешные 92 349 килокалорий, поэтому я согласился без раздумий. Но ждать придётся 1 час 19 минут, а до этого никаких тебе звуков… Смотрю на ЗПУ-4 и понимаю, что больше она стрелять не будет. — Ну и пожалуйста, блядь! — выкрикнул я, драматично всплеснув руками. — Ну и пошло всё в пизду! Нахуя мне это нужно⁈ Лапша посмотрела на меня недоуменным взглядом, а затем вспомнила, что у нас есть альтернативный способ общения и это не любовь. «Ты ебанулся?» — спросила она жестами. «Они взорвали мою любимую!» — ответил я ей. «Нет времени — командиру нужна помощь», — жестикулировала она. Нет на языке жестов слова «Ронин», поэтому приходится объясняться общими словами. Вообще, такое слово, наверное, есть, но нам оно неизвестно. Следую за Лапшой, которая побежала по склону, в направлении опорника, на котором продолжается бой. Кручу головой на 360 градусов, с особым вниманием к небу, но персы, видимо, посчитали, что убивать КДшников дронами-камикадзе непродуктивно, а задачу по выносу ЗПУ-4 они уже выполнили, поэтому в небе сейчас нет ничего. Добегаем до опорника и я сразу же включаюсь в бой: из дверного проёма выбежал персидский КДшник в противогазе, с блевотой на бронежилете, и я всадил ему в грудь и лицо длинную очередь на полмагазина. Блевота может указывать только на одно — Ронин и Зулус использовали гранаты с «Сиренью», которая пусть и не травит людей насмерть, но вызывает очень острые ощущения, включая нестерпимую тошноту и спазмы, особенно при попадании газа на слизистые рта. Лапша объяснила что-то Ронину, а тот посмотрел на меня и понимающе покивал. — Эй, мне не мозги отбило, а слух! — крикнул я ему. — Не смотри на меня, как на дауна! «Хороший мальчик получит мороженое, когда всё закончится», — жестикулировала мне глумящаяся надо мной Лапша. Показываю ей средний палец и саркастически скалюсь. Зулус выбежал из-за угла здания и с разбега закинул в дверной проём ещё одну гранату с «Сиренью». Вообще, это всё как-то не по-людски… Я впервые, за всё время операции, задумался о том, чем именно мы занимаемся. А мы травим людей химическим оружием, что до зоошизы, вообще-то, было военным преступлением, и за это можно было уехать в Нюрнберг, на процесс, начатый специально ради тебя и таких, как ты. |