Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 92 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

— Лерка, мне карта наконец…

— Встал. И. Пошёл.

Тобиас встал. И пошёл. К соседнему столу.

Следующие полчаса я наблюдал рождение азартного игрока. В баккаре мой ученик не понял ни правил, ни того, за что с него содрали полтора кристалла, но остался в полном восторге. Потом были кости. Потом ряд мигающих ящиков вдоль стены — аппараты глотали осколки, весело крутили картинки, пиликали и выплёвывали обратно хорошо если каждый десятый.

Тобиас дёргал рычаги с упорством, достойным лучшего применения, и в глазах его разгорался нехороший азартный огонёк.

Семейная черта, надо полагать. Впрочем, в этом городе азарт въелся в сами стены — Красс со своими пари тоже не с неба свалился.

— Так, всё, — Валерия ухватила брата за рукав, когда очередной ящик проглотил осколки и издевательски пиликнул. — Представление окончено. Ты спустил девять кристаллов с хвостом, Вентор. Девять! За вечер!

— Погоди, — вклинился в разговор я.

Мой взгляд зацепился за интересный уголок.

Там, в стороне от мигающих собратьев, стоял аппарат совсем другой породы. Тёмный лакированный корпус в потёртостях, за мутным стеклом три барабана. Рычаг с костяной ручкой был отполирован сотнями чужих ладоней. Электрических потрохов в нём отродясь не водилось — чистая механика, пружины и шестерни, дедушка среди внуков.

Судя по всему, оставили его тут скорее как дань памяти, чем реально полезную машинку,. И чтобы привлечь внимание к раритету, над стеклом повесили табличку, с очень звучной надписью.

«Джекпот, 77 кристаллов»

Джекпот. Не удивлюсь, если выигрывали его тут всего пару раз за всё время существования казино. В противном случае бы к «дающему» автомату выстроилась бы очередь из желающих, однако за все время, что Тобиас проигрывал деньги, к нему не подошел ни один посетитель.

Значит буду первым.

Неспешно подошёл ближе, изображая праздное любопытство. Нить Воли скользнула внутрь корпуса раньше, чем я успел придумать себе оправдание. Пружины, шестерни, храповики, три барабана на общей оси. Механика оказалась старой, как сам Тарнис, и работала без обмана. Почти.

У третьего барабана на стопорном колесе один зуб оказался аккуратно сточен. Видимо, ровно тот, что должен был держать семёрку.

Барабан мог остановиться на чём угодно, хоть на вишенке, хоть на подкове, но три семёрки на этом аппарате не выстраивались в принципе. Джекпот здесь был математически невозможен.

— Тобиас, — позвал я. — Иди сыграй вон там.

— Ты тупой⁈ — Валерия развернулась ко мне всем корпусом, и от её светского тона ничего не осталось. — Я час вытаскиваю его из этого болота, а ты его обратно за уши тянешь⁈ В это ведро уже лет двадцать никто ничего… Вентор! Стоять!

Поздно. Слово наставника перевешивало у Тобиаса любые доводы рассудка, тем более что доводов рассудка у него к этому часу оставалось немного. Толстяк уже стоял у аппарата и деловито скармливал ему осколок.

Стихии в зале под запретом, в люстрах индикаторы, у вышибал глифировые дубинки, за каждым столом цепкие глаза крупье. Всё предусмотрено.

Почти.

Барабаны загрохотали, и нить, уже сидевшая внутри, мягко легла на ось. Первый барабан я придержал на семёрке. Второй на семёрке. Третий, подпиленный, попытался проскочить запретную отметку, но против Воли у него было ровно столько же шансов, сколько у стопорного колеса против напильника.