Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 76 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

— Ага, — со смешком согласился я. — Мука. И шесть охранников, к тому же скорее всего единённых.

Тобиас задумался и замолчал до самого вечера.

— Наставник, — осторожно спросил Тобиас с соседнего топчана, когда мы остановились на вторую ночевку. — А вы уже бывали в таких местах?

— Бывал, — честно ответил я.

В скольких мирах и в скольких телах, уточнять не стал. Города порока может и строятся по разным чертежам, но атмосфера во всех одинаковая.

К вечеру третьего дня, когда снегоходы выползли на седловину между грядами, я неожиданно увидел зарево.

Небо над горизонтом светилось. Первой мыслью было — Буря, причём нехилая. Второй — у Бури всполохи фиолетовые, а эти отливали розовым и золотым, да ещё и мигали. Буря себе такой вульгарности не позволяла.

— Тарнис! — выдохнул Тобиас с интонацией человека, увидевшего врата в запретный рай.

Вблизи крепость выглядела двоюродной сестрой Деймора: тот же серый бетон, те же тридцатиметровые стены в потёках наледи. Только вот из-за стен било в небо разноцветное сияние, а створки ворот стояли нараспашку.

Въезд встретил нас пустой колеёй. После Деймора с его досмотрами, индикаторами холода и журналами это выглядело почти неприлично. Из караулки выбрался стражник в расстёгнутой броне, поскрёб затылок и озвучил тариф:

— По пять грамм с носа. Зверь бесплатно.

Достал из кармана маленький мешочек и кинул его стражнику. Пыль тут же пропала у него из рук, исчезнув где-то среди складок одежды. Мужчина даже для приличия не заглянул внутрь и подмигнул Тобиасу:

— К девочкам? Если не знаете, то лучшей бордель найдете на седьмой улице. Розовая страсть. Мадам Розе привет.

Тобиас издал звук закипающего чайника и поддал газу.

За воротами начинался другой мир.

Центральная улица сияла от первого этажа до самых крыш. Вывески из стеклянных светящихся трубок лепились одна над другой. Из распахнутых дверей валил тёплый пар и музыка, тепло уличных решёток прошибало даже через подошвы, а народу на мостовой было больше, чем в Дейморе в базарный день. Контингент, конечно, оставлял желать лучшего.

Обещанных в статье мажорчиков на улицах почти не было, в основном простые люди разной степени помятости. Кто-то вусмерть пьяный ковылял среди толпы, кто-то ожесточенно с кем-то спорил, кто-то дрался. Жизнь била ключом.

Мы не проехали и сотни метров, как нас взяли на абордаж.

— Ма-альчики!

Две дамы в шубках, накинутых на очень условные платья, материализовались у снегоходов с профессиональной скоростью. Та, что повыше, немедленно взяла в оборот Тобиаса:

— Какой большой мальчик! Замёрз? Заходи, согреем! В моих объятьях так тепло, — дамочка раскинула руки в стороны, выставляя на показ свою немаленькую грудь.

— Я… мне… у меня наставник! — доложил Тобиас, наливаясь свекольным цветом и с трудом отрывая взгляд от выпирающего бюста. — И мама!

— Мама? Мама далеко, — резонно возразила дама. — И мы же ей ничего не скажем, правда?

Вторая тем временем оценила меня, потом мою куртку, потом выражение моего лица, и уже открыла рот, когда из-за пазухи высунулся Центурион. Барс окинул новых знакомых взглядом и недовольно продемонстрировал полный комплект зубов.

— Ой, какая прелесть! — восхитились дамы, наплевав на предупреждение, и потянулись гладить кошечку.

Вот только прелесть совершенно не разделяла их желаний и недовольно зашипела. Дамы отпрянули с той же профессиональной скоростью.