Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 49 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Я молча поднял ладонь, и фонтан слов мгновенно иссяк. Хорошо, что хотя бы слушается меня Тобиас почти без оговорок. Но даже так, боюсь как бы эти тренировки воли толстяка оказались для меня не более утомительными, чем для него.

— Ты всё понял неправильно, — тяжело вздохнул я. — Никакого сродства. Никаких пробуждений. Ты будешь просто страдать.

— Просто… страдать?

— Просто страдать, — подтвердил я. — Раздевайся.

Надо отдать толстяку должное: к процессу он подошёл со всей серьёзностью. Шуба, кафтан, рубаха, шарф… стопка одежды на снегу росла с каждой секундой. Добравшись до исподнего, Тобиас взялся за пояс порток и вопросительно посмотрел на меня.

— Стоп, — я поднял ладонь. — Портки оставь. Еще хозяйство отморозишь, замучаешься лечить потом.

Рядом с одеждой выросла вторая кучка, поменьше и подороже. Артефакты. Присев, я с интересом перебрал добро — четыре свежих защитных купола взамен сгоревших, пара перстней с атакующими воплощениями, медальон связи и плоская коробочка с рычажком на боку. За эту горсть можно было смело выторговать половину улицы в центре Деймора. Венторы своего сынишку любили. Хоть и издалека, но зато щедро.

Коробочка с рычажком порадовала меня особенно. Это оказался навороченный артефакт климат-контроля. Две стихии, воздух пополам с огнём. Тонкая работа. Такие игрушки таскали с собой фамильные, желающие гулять по Нижним землям без мехов и ста слоев тяжелых одежд.

— А вот это я забираю, — сообщил я, сдвигая рычажок до упора. — В учебных целях.

Артефакт загудел. Вокруг меня развернулся невидимый кокон, и температура внутри поползла вверх — от комфортной к летней, от летней к банной. Снег под ногами осел и зачавкал. Через минуту мы с Тобиасом стояли посреди проталины, над которой поднимался пар, а подтаявшие края шипели, отступая всё дальше.

Курорт посреди сугробов являлся обязательной частью программы. Соблазн обязан находиться на расстоянии вытянутой руки, доступный в любой момент. Чем слаще приманка и чем проще до неё дотянуться, тем крепче выходит стержень, на который позже ляжет всё остальное.

Тобиас смотрел на это безобразие с лицом человека, который начал догадываться о правилах игры.

— А я… — тихо спросил он, переминаясь с ноги на ногу. — Буду там? Снаружи?

— Ты будешь там, — подтвердил я, усаживаясь на рюкзак посреди личного курорта. — А тепло будет тут. Захочешь погреться, заходи в любой момент. Правда, если зайдешь внутрь, то тренировка тут же окончена. Вопросы?

Тобиас посмотрел на проталину, на меня и, сглотнув, молча шагнул в сугроб. Эх, да что с ним не так? Сейчас стоило что-нибудь уточнить, но толстяк даже не спросил, для чего это нужно.

Первый час прошёл в тишине.

Тобиас стоял в двадцати шагах от проталины, по колено в снегу, и держался молодцом. Розовая кожа побелела, пошла пятнами, но сам толстяк даже дрожать толком отказывался. Поначалу я списал это на упрямство, потом присмотрелся повнимательнее.

Жир. Ну разумеется, жир.

Живот у ученика был такой, что до самого Тобиаса холод доберётся с большим опозданием. Даже уши и пальцы рук пока что не стали белыми как мел. Прямо какой-то морж в трусах, честное слово.

Ладно. Значит, это будет чуть дольше, чем я рассчитывал.

Устроившись поудобнее на рюкзаке, я вытащил из свёртка пирог с ливером и принялся жевать. Медленно и с демонстративным удовольствием. И кстати, кусок этого пирога заказал с собой Тобиас, не я. Тепло грело спину, а пирог таял во рту.