Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 22 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

— Холод пой…

— И кроме холода, — перебил я.

Вот уж чего мне точно даром не надо. Со сродством шестой грани визит к источнику холода превратится в бессмысленную трату вечера.

Пленница смотрела на меня долгие три секунды. Взгляд её стал тяжёлым и оценивающим, словно она заново пересчитывала, сколько же я стою.

— Хорошо. Клянусь своим именем — вытащишь меня из клетки и поможешь добраться до моих, получишь доступ к источнику изменённой стихии. Кроме холода, — тонкая ладонь просунулась между прутьями. — У людей ведь так принято? Рукопожатие?

— Примерно так, — моя рука сжала её ледяные пальцы.

Рукопожатие вышло коротким. А дальше начались суровые трудовые будни.

Для начала я перестал изображать заботу о часовых. Пара нитей, державшая караульный каркас, распустилась, и оба стража с тихим шорохом осели в снег. Всё, ребята, вольно. Дальше несите службу лёжа — через несколько минут здесь будет столько народу, что ваши позы станут наименьшей из проблем.

Тем более что рации на их поясах уже начали захлёбываться трескучими запросами. Время быстро утекало.

Все четыре нити сплелись на двух соседних прутьях.

Глифир сопротивлялся так, как и положено материалу, из которого делают клетки для особо опасных единённых. Действовать пришлось по науке: две нити затянулись тугими узлами точно посередине соседних прутьев, а оставшаяся пара упёрлась в раму клетки, превращаясь в жёсткие распорки. Вся сила в одну точку на каждом пруте, и выгибать прутья дугами в стороны, раскрывая проход для пленницы.

Тяну.

В висках застучали молоты, во рту появился привкус железа. Картинка перед глазами поплыла, из носа на губу скатилась тёплая капля. Бывало, в экспирациях я гнул волей вещи и покрепче, но глифир едва не заставил меня вспомнить пятую закалку.

Прутья застонали. Сначала едва слышно, потом громче, и наконец с противным металлическим скрипом поползли в стороны.

Сантиметр. Ещё два. Ещё.

Когда прутья разошлись настолько, что в просвет прошли бы плечи взрослого человека, я ослабил хватку и жестом пригласил девушку на выход. Пленница поняла с полуслова — скользнула в проём боком, как кошка в приоткрытую форточку, и впервые за долгие недели встала на брусчатку свободной.

— Погоди-ка секундочку! — я подхватил из снега пистолет одного из часовых. — Вот теперь бежим! Экскурсия по ночному Деймору отправляется прямо сейчас.

Бежала, кстати, Эларийка на удивление бодро. Особенно как для чел… создания, которое месяц, если не больше, кормили тюремной баландой. Сказывалась то ли порода, то ли королевская выправка, то ли близость сородичей и освобождения.

Вот только почти у самого выхода с площади удача помахала нам своей изящной ладошкой. Первые гонцы пришли проверить, что случилось с часовыми.

Из-за угла вывернула тройка солдат. При этом не местные — пришлые. Одинаковая униформа, сосредоточенные взгляды и полная боевая готовность.

Реакция у ребят оказалась отменная. Стволы вскинулись, вокруг ладоней замерцали зарождающиеся воплощения. Двое единённых, один боец поддержки. Но…

Слишком медленно.

Хлопок. И ещё два вдогонку.

Пистолет отработал трижды, а воля тремя короткими ударами смяла воплощения в зародыше, вместе с пленками артефактной защиты. Со стороны всё выглядело банальной перестрелкой — три тела, три дырки, лишь порох и свинец.