Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 79 – Ярослав Сай, Сергей Полев

На четвертый день горы кончились и началось редколесье. Знакомое, наше. Голые чёрные стволы, родня мёртвой роще у Вардиса, только без столбов и без просеки. Вероятно, вышел западнее. Насколько западнее, выяснится, когда упрусь.

Упёрся к вечеру пятого дня.

Первой из-за гряды невысоких холмов поднялась скала, серая, с плоской макушкой, а под ней, прижавшись, стены. С юга город выглядел иначе, чем с платформы: глухая стена, южные ворота закрыты наглухо, на зубцах нетронутый снег. Над цитаделью на ветру трепалась тряпка, выцветшая до серого, и герб мне был незнаком.

Что ж, пойду узнаю хозяев поближе.

Настроение стремительно поднималось. Я не мылся с Сиврена, а в Сиврене мылся в ледяной воде под присмотром элариев, так что это не считается. Теплая мягкая кровать, нормальная еда — голод, который мучал меня всю дорогу, вспыхнул с новой силой.

Центурион, почуяв, что дело идёт к обжитым местам, высунулся из куртки по плечи.

Барс шёл к южной стене, не сбавляя хода. Ворота виднелись впереди, однако были они закрыты, а снег перед стеной лежал нетоптаный, без единой колеи.

Не выходят за край?

На стене шевельнулось. Сначала одна фигурка, следом ещё две, и что-то в том, как они двигались, мне не понравилось. Быстро. Слишком быстро для людей, которые увидели путника.

А потом со стены ударили.

Первая пуля вошла в снег в двух шагах справа. Вторая слева. Барс подо мной присел, прижал уши и рванул вбок так, что я повис на его загривке, вцепившись в шерсть обеими руками. По стене прокатилось: раз, ещё раз, а дальше длинной трескучей очередью, и снег вокруг нас встал столбами.

Святой Деймос! Ну да, конечно, как же еще нас могли встретить?

Силуэт в тёмной куртке. На снежном барсе. Пришедший со стороны Нижних земель. За кого еще могли меня принять, кроме как за элария?

Одна из нитей ушла вперёд раньше, чем я успел об этом подумать.

Растянул её перед собой и барсом широким полотном, от морды зверя до моей макушки, и следующая очередь пришла уже в него. Пули вязли в невидимом барьере и падали в снег. Штук шесть, одна за другой, и каждая отдавалась в затылке коротким толчком, будто ловишь камни ладонью. Тихо, без рикошетов.

Со стены такое, наверное, смотрелось любопытно: всадник скачет, вокруг снег столбами, а на всаднике ни царапины. Выводов там, впрочем, пока не сделали. Стреляли дальше.

Зато выводы сделал барс. Он присел, крутанулся на месте и рванул назад, туда, откуда мы пришли, к холмам и редколесью. Я повис у него на загривке с одной стороны, Центурион болтался у меня за пазухой с другой, и всё это на полном ходу.

Ну уж нет.

Обратно в снег, без еды, шестую ночь подряд? Позади горы, где меня ищут три дома, впереди город, где в меня стреляют. Из двух зол я выбираю то, где хотя бы покормят.

— Цент!

Барс за пазухой высунул голову и издал звук. Короткий, в одну ноту. Такого я от него ещё ни разу не слышал.

Дикий зверь подо мной оборвал бег, чуть не сев на задние лапы. Развернулся. Прижал уши, глянул на меня через плечо, и в этом взгляде уместилось всё, что он думает о котятах и о стенах с огнём. Потом пошёл вперёд. Упрямо, шагом приговорённого.

Я подтянулся и снова сел как положено, насколько это вообще было возможно без седла.

Молодец. Понимаю тебя как никто.