Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 45 – Ярослав Сай, Сергей Полев

— Всё, разошлись. Работы у всех до заката.

Крепость, двадцать лет пролежавшая мордой в сугробе, наконец зашевелилась.

Денег я не жалел — потенциал у рудника был огромный, и все вложения окупятся с головой. Надо лишь как можно быстрее поставить все на рельсы.

Перед тем, как отправить троицу, отвёл Шныря в сторонку и вручил бумажку. Связи в этом захолустье не было, так что приходилось искать способы.

— Задание особое. В Кельдоре найдёшь телефон и позвонишь вот по этому номеру. Спросишь Герту. Передашь слово в слово, что написано.

Шнырь развернул бумажку и зашевелил губами.

— «Босс велел: „Рысёнка“ на полную, старым составом. Добирайтесь до Кельдора, дальше на восход по старой просеке, вдоль столбов, до крепости Вардис. Работы здесь много, вы нужны», — шнырь почесал под шапкой. — А ежели эта Герта спросит, что ещё за босс?

— Не спросит.

— А ежели пошлёт куда подальше?

— Скажешь, что босс расстроится. Действует безотказно, сегодня утром сам видел.

— И то верно, — Шнырь опасливо покосился на сугроб у крыльца, после чего продолжил. — «Передать Эмилии: жив, здоров, задержится», — он понимающе расплылся. — Зазноба?

— Сестра. Перепутаешь хоть слово…

— Могила, ваша милость! — бумажка нырнула за пазуху и пропала с концами.

Ещё до полудня тягач Шныря с порожними санями ушёл за ворота — солярным рыком распугивая ворон со стен, — и с ним четверо караульных от Корнея при тетради. Двадцать ушедших убрались следом, на паре самых убитых снегоходов: технику получше Корней зажал наглухо, а топлива отмерил впритык до Кельдора. Ни каплей больше.

Сани на рудник, гружённые харчем и тулупами, выкатили сразу после сбора: обещание, данное в штольне, следовало держать.

Вернулись сани уже затемно, при факелах, с двумя десятками бывших рабов, и на эту разгрузку крепость смотрела молча. Серые лица, тряпьё поверх тряпья. У половины были обморожены руки.

Из двух десятков твёрдо на ногах держался один: кряжистый дед, борода веником, уже без сосулек. Глаза у него были злые и живые. Матвеич.

— Стало быть, не соврал, — он оглядел меня безо всякого почтения, как жердь в заборе. — И сани прислал, и надсмотрщиков прибрал. Ну. Что с шахтой решил?

— Все так же, работать будет. Только теперь за плату.

— Тогда пиши меня первым. — Матвеич сплюнул под ноги. — Я полжизни по норам, породу насквозь вижу. А тамошние порядки выучил быстрее, чем хотелось. Такое добро без пригляда оставлять грех.

— Староста штольни, — согласился я. — Оклад обсудим, когда отъешься.

— Я и не голодный, — буркнул он, но по глазам было видно: услышал. И слово «оклад» услышал, и то, что оно означало.

Утро встретило крепость непривычными звуками. У южных ворот стучали топоры: калитку ставили на место, и дед-привратник тыкал колотушкой в петли, руководя с таким видом, будто сам же эту калитку третьего дня и выбил.

У слободки дымил котёл с Фроловой кашей, а на водокачке ровно, по-хозяйски, постукивал движок насоса — Фрол наводил порядок и там.

Центурион к тому времени сдал пост человеку Корнея, стребовал с меня расчёт мясом и завалился дрыхнуть на архивную папку. Смена выдалась долгой.

Корней положил мне на стол первый список: сорок с лишним имен, против трети стояли крестики.

— Эти к делу годные, — пояснил он. — Остальных хоть сейчас в расход, только прикажите.