Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 8 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Но…

Почему я тогда жив⁈

Двадцать две ходки. Четыре нити, на которые пришла смотреть половина плаца. Экспирации без сучка без задоринки.

Если убирают лучших, то я лучший из лучших, и меня должны были убрать ещё после десятой, а не поздравлять и превращать в героя Легиона.

Может, всё дело именно в этом? Меня знали везде — архонт Кастелло с четырьмя нитями, за плечами которого больше двух десятков экспираций. Слава уползла далеко за пределы разведки.

Плюс я всегда был свой. Верил в Легион, гордился Легионом, отвечал «Служу» раньше, чем думал. Удобный и послушный солдат.

Такого не убирают. Такого выставляют на витрину, да на место поярче.

Чем дольше я думал, тем более верной казалась эта мысль. Но требовались еще хоть какие-то зацепки.

К кому идти с такими опасными вопросами, вариантов было немного. Карл, с которым я наладил отношения, и который знал об экспирации больше всех, обязательно спросил бы в ответ, зачем мне это, и ответ ушёл бы наверх раньше, чем я дошёл бы до двери. Сослуживцы лишь завидовали и молчали. Но оставался один человек, который за всю мою службу говорил со мной не только по уставу.

Старик из учебки. Кахар. Тот, что действительно верил меня и когда-то давно называл меня «малец». Он с тех пор так и гонял наборы. Встречал у Врат, когда выпадало дежурство, и каждый раз глядел на меня так, будто я ему что-то доказал.

Чем я рисковал? Если старик такой же, как все, он доложит, и меня либо закроют раньше, либо сделают вид, что ничего не было. Если он другой, я узнаю хоть что-то. Расклад так себе, но лучших у меня не имелось.

Учебка после отбоя пахла потом и ружейным маслом. Старик сидел в каптёрке над списками, при одной лампе, и на меня посмотрел без удивления, будто ждал.

— Кастелло. Садись.

Сел. Кахар молчал, я тоже, потому что открыть рот оказалось труднее, чем спуститься в чужой мир.

— Я тут в архиве неделю сижу, — выдавил я наконец. — Перебираю старые отчеты.

— Знаю.

— Откуда?

— Весь плац знает. Легенда вдруг заделался книжным червем и сидит над бумажками. Видимо, что-то ты да вычитал.

— Ну… Заметил одну странность. Те разведчики, что имеют за плечами исключительно хорошие экспирации, почему-то внезапно пропадают. Исключений нет.

Кахар отложил свой список. Встал, подошёл к двери, открыл её и выглянул в коридор, в обе стороны, проверяя, не курит ли кто после отбоя. Закрыл. Сел обратно, и только потом посмотрел на меня.

— Не копай туда, малец.

— Почему?

— Потому что оборвётся и твой яркий путь. Исключением ты не станешь.

— Я и не прошу исключения. Я прошу сказать, кто…

— Нет.

— Фальк ушёл не попрощавшись. Ты его знал, он перед каждой ходкой напивался со мной на ярусе, и ты сам снимал нас оттуда дважды. В этот раз он не пришёл. Ты правда думаешь, что он вдруг решил…

— Я думаю, что ты живой, — старик встал. — И хочу, чтобы ты таким остался.

— Оррин и Маррок тоже были живые. Ты их застал? Тоже гонял в учебке, так? И тоже говорил «большое будущее»?

Это было подло, и я это знал, когда говорил. Старик побелел. Не от злости.

— Они… — Кахар уже набрал воздуха. Но не сказал. — Иди спать, Кастелло. Отбой был час назад.

— Они что?

— Отбой, архонт.

Судя по выражению лица старика, это и правда был тупик. Ну, хотя бы можно не ожидать, что информация об нашем разговоре вытечет куда-то наружу.