Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 52 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

В ближних клетках сидели эларии, десятка полтора в сером тряпье, кто на соломе, кто на корточках у решётки. Таблички сообщали суммы и, к моему удивлению, причину такого положения. Одни попали сюда за долги, другие по приговору. Синие лица провожали нас без интереса.

Людей держали отдельно, в дальнем конце двора. У их загона стояла железная печка, труба уходила в вытяжную щель. Отличие бросалось в глаза ещё на подходе. Доброта здесь ни при чём, ведь без тепла люди мрут, а мёртвый товар денег не приносит.

За решёткой сидело шесть человек. На всех тряпьё в несколько слоёв, лица серые, у пары обморожены скулы.

При нашем приближении люди зашевелились, сбиваясь в глубину загона. У стены остался лишь один.

На нём я и споткнулся. Жилистый мужик лет сорока, с матовым обручем на шее и рубцами от кандалов на запястьях. Все прочие утыкались в пол, а этот смотрел прямо, с вызовом.

— Господин желает взглянуть на людей?

Рядом с нами из ниоткуда появился эларий в добротном сером, без белых одежд и бирки дома. На поясе висели костяные счёты, отполированные пальцами до блеска. Интересно, почему не классический мобильник, или хотя бы калькулятор?

У элариев, насколько я успел заметить, с техникой всё тоже было неплохо. Но в связи с климатом имелись свои отличия.

Если люди продвинулись в техническом вопросе значительно дальше, то эларии во многих моментах полагались не на физику, а на силы стихий. Но результат был один и тот же, отличался только подход.

— Рассен, к услугам господина. Людей у меня сейчас девять голов, все рабочие, калек не держу. Кроме меня людей сейчас ни у кого нет — редкий товар.

Говорил работорговец естественно по-эларийски, быстро и гладко, но я переводил без малейшего напряжения.

Нейрас важно кивнул и, как мы заранее договорились, повернулся ко мне.

— Давай всех, — кратко шепнул я. — Думаю, найдем куда пристроить.

Шептал я тихо, но за решёткой людям меня было слышно. Мужик у стены чуть повернул голову. Ага, отметил. Высший эларий, ни с того ни с сего шпарящий по-людски, зрелище редкое. Ну, пусть э думает что хочет.

Дальше пошла работа. Нейрас озвучил мое требованием и Рассен начал выводить людей из загона, попутно нахваливая каждого. Но когда в загоне остался последний человек, тот самый мужик с ошейником и твердым взглядом, то работорговец остановился.

А что с последним не так? Не продается?

— А вон тот? — шепнул я, кивнув на мужика с обручем.

Нейрас переадресовал вопрос, и Рассена впервые за утро перекосило.

— Господин, этого не советую, — счёты на поясе щелкнули от резкого движения. — Дважды бегал. Одному сторожу руку сломал, второго так приложил, что тот до сих пор на голову жалуется. Даже держу его в глифире, без него не рискую.

Тут же проверил нитью ошейник — и правда, глифир. Сразу и не приметил, под легким слоем изморози. Получается, это не просто раб, а еще и единенный?

Пока я щупал обруч, мужик смотрел в упор из-под тяжёлых век, не мигая. Взгляд железный, опускать его он не собирался. Я спокойно ответил тем же, разглядывая будущего работника. Секунд пять мы так простояли, после чего в серых глазах шевельнулось что-то новое. Недоумение, пожалуй.

— Берём, — шепнул я Нейрасу.

— Этого тоже, — перевёл старик.

— Господин точно слышал, что я сказал? — Рассен склонил голову набок. — Если что, за него прошу втрое дороже, чем за остальных, и продам только с распиской, что мы за него больше не в ответе. Хватит с меня расхлебывать проблемы, которые он причинил.