Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 183 – Артем Мичурин

— Баловать не станешь? – обратился он к Стасу. – А то больно уж ты злобный.

Подобная характеристика из уст человека, недавно привязавшего труп к лошади и как ни в чем не бывало, тянувшего истерзанное тело по улице на глазах у детей, звучала дико, даже для здешних мест. Но от дискуссии на тему злобности Стас решил воздержаться.

— Не стану, – процедил он.

— И правильно, – одобрил бородач, после чего перерезал путы на стременах и на сбруе. – Слазь.

Стас разогнулся, поморщившись от боли в затекшей пояснице, и неловко спрыгнул, после чего смог наконец оглядеться.

Остальные два «отца» тоже были на месте. Один, уже знакомый, с «Абаканом», и второй – высокий худощавый мужик с густой, аккуратно постриженной бородою на суровом лице и украшенным резьбой РПК–74 в руках, чей полированный приклад, должно быть, и явился причиной временной отключки, теперь напоминающей о себе жуткой головной болью. А за плечом у пулеметчика виднелся пламегаситель АК–103. Шинель и рюкзак лежали на земле рядом.

— Жилетку сыми, – приказал Стасу владелец пулемета и стряхнул пыль с плаща, расшитого слева – от сердца и выше – черными крестообразными узорами, выполняющими, видимо, роль знаков отличия. Вел он себя по–хозяйски. Приказы раздавал привычно и уверенно.

— Забирай. – Разгрузочный жилет, клацнув магазинами, упал под ноги бородачу.

Пулеметчик поднял трофей, перекинул его через плечо и кивком головы подозвал «отца» с «Абаканом»:

— Проверь его.

Тот подошел к Стасу и, тщательно обыскав его снизу доверху, выскреб из карманов всю мелочовку.

— Ты глянь, – протянул он пулеметчику поблескивающие на ладони четыре золотых.

— Хм, богато снарядили.

— Вы о чем опять? – встрял в разговор Стас. – Никто меня не снаряжал. Я не шпион. Я…

— Уймись, – поднял руку пулеметчик и снова вернул ее на цевье РПК. – Кто ты, что ты – все узнаем в свой черед, коли воля Его на то будет. Брат Николай, – окликнул он владельца АЕКа, отвязывающего веревку от ног трупа, – а не много ли им целиком–то? Стухнет ведь. Ты возьми на день, а остальное в ледник кинь.

Брат Николай кивнул, поднял конец уже отвязанной веревки, затянул его вокруг правой щиколотки мертвеца, откинул полу плаща и извлек на свет божий весьма нехилых размеров мачете. Перебросил левую ногу трупа через правую, крест–накрест, выкрутив нижнюю часть туловища на сорок пять градусов, и трижды с силой рубанул в районе тазобедренного сустава, да так точно, что бедро практически отделилось от таза. Осталось лишь разрезать лоскут кожи и штанов.

— Хватит? – поднял Николай откромсанную ногу.

— Вполне, – ответил пулеметчик.

— Пошел. – Ствол РПК уперся под лопатку и направил Стаса вслед за открывшим дверь барака «братом» Николаем.

За свои двадцать восемь лет, что худо–бедно удалось продержаться среди живых, Стас понюхал разного, но такого… Едва он приблизился к дверному проему, как в лицо шибанула волна смрада, сравнимого разве что с духом разлагающегося трупа, обильно сдобренного экскрементами.

— Двигай, – раздалось за спиной, и Стас шагнул вперед.

Картина внутри барака соответствовала запаху – земляной пол, устланный сгнившей в зловонных лужах соломой, минимум света через грязные желтые стекла крошечных оконец, и клетки вдоль стены. Клетки металлические, большие, человек на тридцать каждая, если, конечно, они предназначались для людей. И таких Стас насчитал шесть, разделенных перегородками, вроде тюремных камер, плюс еще одна, небольшая, в дальнем конце барака. На полу за толстыми прутьями были разложены кучки соломы, по двадцать пять–тридцать на камеру, стояли в дальних углах ржавые ведра, а по центру каждых «апартаментов» располагалось большое деревянное корыто с остатками того, что здешним обитателям, видимо, предлагалось употреблять в пищу. Вот только самих постояльцев не наблюдалось. Хотя нет. Стас прошел мимо предпоследней клетки и заметил движение на полу, но как следует рассмотреть не успел.