Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 130 – Артем Мичурин

Муромский госпиталь – большое пятиэтажное здание без затей и украшательств, стоящее почти на самом краю оврага, в паре кварталов от управления безопасников, – гудел, словно потревоженный улей. По коридорам носились женщины в белых халатах, таскали позвякивающие склянками коробки и корзины, набитые грязным перевязочным материалом. Какой–то длинный тощий мужик в клеенчатом фартуке орал на медсестер, перемежая ценные указания отборным матом. Тут же в уголке хныкала и утирала сопли молоденькая девчушка, попавшая, видимо, под горячую руку. Впечатление было такое, будто началась война, о которой никто и не предупредил.

— Здравствуйте, – подошел Стас к окошку регистратуры. – Скажите, пожалуйста, где я могу найти Хигматулина Рената Маратовича? У меня к нему дело важное.

Тетка, роющаяся в картотеке, обернулась и, недовольно взглянув поверх очков на назойливого посетителя, молча вернулась к своему занятию.

— Простите, – еще раз окликнул Стас. – Вы не расслышали? Мне Хигматулин нужен. Где его найти?

— Занят он! – рявкнула регистраторша.

— Я вас не спрашиваю, занят он или свободен. Просто скажите, где я могу его найти, и все, больше от вас ничего не требуется.

Тетка раздраженно вздохнула, с сильном напором выпуская воздух из расширившихся ноздрей, и, понимая, что отделаться от назойливого гада просто так не удастся, соблаговолила–таки уделить ему несколько секунд своего бесценного времени.

— На третий этаж ступайте! В операционной Хигматулин ваш, наверное. Все? Могу я теперь делами заняться?

— Спасибо, – сквозь зубы поблагодарил Стас и под неразборчивое бубнение, доносящееся из окошка, пошел искать лестницу.

Длиннющий коридор третьего этажа, тускло освещенный потрескивающими ртутными лампами, был тих, если не считать стонов, доносящихся с нескольких каталок, примостившихся вдоль стены. Все больные, насколько заметил Стас, были одеты в черную форму с нашивками гвардейцев. Проходя мимо очередной больничной каталки, он почувствовал, как лежащий на ней человек с неестественно вывернутой ступней и разорванным, наспех перебинтованным бедром ухватился за его штанину и потянул на себя.

— Братишка, слышь, ты это… позови кого–нибудь, а. Я ногу не чую уже. Шестой час лежу здесь. Забыли они, падлы, что ли?!

Стас по инерции сделал еще шаг, и каталка с цепким пациентом покатилась за ним.

— Хорошо, хорошо, я позову.

Но гвардеец не отпускал, он мертвой хваткой впился в штанину и, запрокинув голову, сверлил Стаса умоляющим взглядом, словно не было больше в целом свете человека, способного ему помочь.

— Позову, сказал. Хочешь, чтобы я тебя по коридору волок за собой?

Гвардеец немного успокоился и убрал руку.

— Все нормально будет.

Из двери в противоположном конце коридора выскочила женщина и быстрым шагом направилась в их сторону. Раненый услышал стук подошв по кафельному полу и снова взялся причитать.

— Простите, – обратился Стас, подскочив к щупленькой женщине средних лет, несущей лохмотья разрезанной и окровавленной униформы. – Вы не знаете, где я могу найти Хигматулина Рената Маратовича? Мне в регистратуре подсказали…

— Он в комнате отдыха, – бросила женщина, не останавливаясь.

— А это где?

— Третья дверь налево после приемной.

— Сестра–а–а! – жалобно заныл гвардеец, не удостоившийся и капли внимания. – Нога–а–а!