Книга Наследник Мудрецов, страница 40 – Роман Романович

Вообще-то не из армии, а от наёмников. Армии государственной сейчас, считай, и нет. После смерти императора это всё в частные компании превратилось, где каждый сам за себя, выживает, как может. Но зачем запоминать такие нюансы? Зачем интересоваться, через какие трудности сын прошёл? Лучше глушить вино и ночью прокрасться, чтобы деньжат стрельнуть.

Я поднялся. Схватил отца за грудки. И вышвырнул за дверь. Закрыв эту самую дверь.

Спокойно, Серёга. Просто спокойно. Дыши, страви злость. Не натвори дел в первый же день.

Я только и успел опять на кровать сесть, прикидывая, что надо бы подпереть дверь, но нечем, как отец решил показать характер и саданул по ней с той стороны. Слабовато саданул, но если так пойдёт, то и выбить может.

— Ты как с отцом разговариваешь, паршивец! — крикнул он.

Дыхание. Главное, контролировать дыхание. Вдох, задержать. Медленный выдох, задержать. Повторять, пока не успокоишься.

«Неправильно всё это», — думал я, слушая, как отец ещё пару раз стукнул, но зайти не рискнул. Не должно в семье так быть. Дед мне первым делом заявил, что нахлебников не потерпит, будто я собирался ему на шею сесть. Отцу плевать на возвращение сына. Для него это повод выпить и занять денег, чтобы потом их никогда не возвращать. Матери приходится работать на стороне, чтобы выжить, потому что работать на семью ещё хуже. Сава же лезет в бандитскую жизнь, потому что варианта лучше семья ему не предложила.

Разве это правильно? Нет. Но как это исправить — не знаю. Надо забирать мать и брата, а для этого решить вопрос, куда забирать-то.

Пока я думал, сдерживая себя и пытаясь не сорваться, хлопнула дверь и послышался гневный окрик матери.

— Ты что удумал, паскуда⁈ К сыну за деньгами полез⁈ Совсем уже мозги пропил⁈

— Заткнись! — рявкнул в ответ этот… этот.

Сдерживаться стало резко сложнее.

Они начали ругаться. Пусть я и злился, но как-то растерялся. Это ведь мои родители. А они так ругаются, переходя на личности. Пару лет назад как-то лучше было. Пока я осмысливал сей факт, послышался хлопок, женский вскрик, и тут у меня в глазах потемнело.

В мгновение ока я оказался в коридоре и перехватил руку отца, который замахнулся на мать во второй раз. Вывернув конечность, я подбил ему ногу, отчего он рухнул на колени спиной ко мне. Схватив его за волосы, впечатал лицом в ближайшую стену.

— Ещё, — удар, — раз, — удар, — тронешь, — удар, — мою мать, — удар. — Я тебе эту руку с корнем вырву!

На шум, крик и вопли отца выбежали все домочадцы.

— Сергей! — испуганно воскликнула мать, попятившись.

— Что здесь происходит⁈ — рявкнул дед. — Сергей, отойди от него немедленно! Ты что творишь⁈

— Что? — вперил я взгляд в деда, да так, что он отшатнулся. — Твою родную дочь бьют, а ты у меня спрашиваешь, что я творю⁈

— Сейчас я вижу, что ты набросился на отца! — крикнул дед в ответ.

Тут уже я опешил. Он что, настолько слепой, что не понимает, что в его доме происходит? Буквально под дверью?

— Думаю, нам надо всем успокоиться, — миролюбиво заметил дядя.

Я перевёл тяжёлый взгляд на него. Дальше по коридору заметил Игоря. Смотрел он на меня очень внимательно. Как ни странно, это помогло собраться с мыслями. Я успокоился, посмотрел на ситуацию отстраненно.

— Так вот как теперь дела в семье обстоят, — перевёл я снова взгляд на деда. — Твою дочь бьют, а у тебя слепота и глухота, не иначе.