Книга Наследник Мудрецов, страница 12 – Роман Романович

Я поднялся, отряхнул с рубахи крошки, вышел ей навстречу. Она не сразу меня заметила, а когда увидела, по инерции прошла ещё несколько шагов. Остановилась, замерла. Бросилась ко мне. Её немолодые, но крепкие пальцы буквально вцепились в меня. Сначала в плечи, а дальше она принялась ощупывать меня, как-то жадно и нервно.

— Живой, — сказала она.

— Живой, здоровый и целый, — постарался я улыбнуться.

И тут мне влепили пощёчину.

— Как ты посмел сбежать⁈ — выдала она.

Вспышка гнева продлилась недолго. Мать порывисто обняла меня. Я вдруг обнаружил, что стал на целую голову выше неё. Сколько же всего изменилось.

* * *

Двоюродный дед нас много чему научил. Все эти уловки оперативника и дознавателя не очень-то нужны, когда твои интересы крутятся вокруг шпаны и контроля над улицами. Контроля не полноценного, а детского. Там это тоже нужно, но ставки, как я наивно полагал ранее, совсем другие. Иное дело — взрослая жизнь.

В наёмники я подался, когда мне было семнадцать. Первые месяцы службы прошли отлично. Если так можно сказать про учебку, куда нас засунули. Как по мне, пожалуй, что и можно. Всё познаётся в сравнении, как говорится. За ленточку молодых не отправляли. Знай себе гоняли каждый день, чтобы навыков нужных набрались. Для меня всё изменилось, когда один из сержантов узнал, что я из благородных. Люди к нам по-разному относились, но в случае сержанта там была чистая ненависть. Не так, чтобы в драку броситься, но так, чтобы постараться превратить мою жизнь в ад и в конечном счёте прикончить. Обучение должно было идти год. Меня же отправили на передовую спустя полгода. Там же в первой же вылазке подставили. Я выжил, и потом мне приходилось трижды думать, перед тем как что-либо сделать, чтобы не подставиться и не влипнуть ещё сильнее.

Идеальная среда для развития дара Власти. Контроль, контроль и ещё раз контроль. Вот чем потомки Мудреца Власти дышат. В контексте этого обучение старика выглядело совсем иначе. Все эти упражнения, которые он давал, были направлены на развитие соответствующих навыков и способностей.

Я знал, что моё восприятие заметно отличалось от того, как обычные люди видят окружающий мир.

Это и дар, и бремя. Мать обняла меня, и мы так простояли какое-то время. Я видел глазами и «видел» Даром, что платье её неново, затёрто и не раз подшито. Башмаки стоптаны, пусть внешне и чисты. На руках появились мозоли, которых раньше не было, а значит, работа у неё теперь тяжёлая и платят за неё не очень много. Увидел я и появившуюся седину в волосах, которые она подстригла до плеч — удобства и практичности ради. Видел и новые морщины, и общий осунувшийся вид, и чуть ли не болезненную худобу.

Что может быть естественнее, чем желание сына позаботиться о матери? Вот и я желал позаботиться о неё. Полагаться в этом смысле на семью или отца — верх глупости. С голоду, может, и не дадут помереть, но вот дать ей достойную жизнь — вряд ли смогут, да и захотят. Её вид был красноречивее любых слов и заверений.

— Вернулся, — повторила она, отлипнув от меня. — Пойдём. Не надо давать всей улице поводов для пересудов.

— Куда пойдём?

— Домой… — то ли спросила, то ли просто ответила она. — Нет, там отец. Не хочу, чтобы подслушивали.

— Ты обедала? — спросил я.

— Не успела, — качнула она головой.