Книга Наследник Мудрецов. Том 2, страница 35 – Роман Романович

— Да ну, брось, — хмыкнул я. — Кому я, такой красивый, сдался? Даже тебя убивать не стал, как и просил Ильдар.

Отбой отчётливо заскрипел зубами, и дальше мы ехали молча.

Я же продолжал готовиться. Умение врать — это, без всяких сомнений, искусство. Которому меня обучил старик. Когда люди врут, они суетятся. Суетятся они, потому что боятся наказания и неизвестности. Что будет, если их раскроют? Неизвестно. Это пугает. Если проделать простое умственное упражнение, большая часть напряжения уходит. Что со мной сделают? Убьют. А что сделают, если почувствуют малейшую фальшь? Будут пытать, а потом убьют. С чем я не соглашусь и отвечу, со всем доступным рвением. Потому в этой истории для меня не было неизвестного. Всё кристально ясно. Оставалось наказание. Чтобы избавиться от страха перед ним, нужно принять все риски. Смириться с тем, что меня будут пытать и убивать. Хотя смириться не совсем правильное слово. Принять этот риск, составить план действий на этот случай. В данной ситуации всё сводится к тому, смогу ли убить всех свидетелей и уйти живым. Возможно, мне придётся хватать мать и брата да валить из города. Или заглянуть к двоюродному деду и попросить о помощи. Возможно, даже раскрыться перед ним, что умею поглощать Дары. Быстро набрать силу, а там зачистить клан Гюнгенс до основания.

Разумеется, этот план шит белыми нитками. Слишком много неизвестных переменных. Но это был план. Который давал понимание, что у меня будет шанс отбиться.

На эту основу, подчинив страх, я накладывал остальное мастерство лицедейства и манипулирования. С мысли сбила внезапно пришедшая мысль. Старик в ходе своего обучения давал нам с братом самые разные упражнения. Наиболее безобидное — игра в карты, где нужно блефовать. Или игра в допрос, когда загадываешь слово, тебе задают вопросы, а ты должен запутать. Суть не в этом, а в нашей с братом разнице. Он был пылким. Эмоции буквально лезли из него. Савелию приходилось из кожи вон лезть, чтобы выполнять нормативы старика. Я же был другим. При желании очень легко брал эмоции под контроль. Я думал, что это просто особенность такая, но после откровенности матери, задумался, что, быть может, это наследственность отца. Клан Разумовских славился холодным умом. Не знаю, насколько они талантливые манипуляторы, но ведь я сейчас делаю ровно то, в чем они хороши.

Подавляю эмоции. Точнее, даже не так. Не подавляю, а охлаждаю, отказываюсь от них, убираю в сторону. Дальше на это накладывается матрица линии поведения. Я мысленно перебрал всё то, что демонстрировал ранее. С ходу гнуть спину — выбьюсь из образа. Вести себя слишком дерзко — спровоцирую. Немного гордости, щепотка почтения и хладнокровия — пожалуй, это лучший для меня вариант. Я представил все те вопросы, что мне могут задать. Перебрал моменты, где мог спалиться. Как будут давить, какие реакции лучше показать… Это и было той самой матрицей. Готовиться я начал ещё после боя с Ильдаром. После разговора с Доком — собрался и припомнил все заготовки. Пока ехали с Отбоем — доработал линию поведению. Когда прибыли и я выбрался на свежий воздух, был полностью готов.

* * *

Стоило признать, клан Гюнгенс разбирался в понтах куда лучше, чем Отбой. Я точно не знал, куда меня привезли. Весь путь минут двадцать занял. Ехали мы в сторону центра нижнего города. Когда выбрался, увидел силуэт особняка. Ночь на дворе, только два фонаря возле двери освещали окрестности, поэтому разглядеть толком я ничего не мог.