Книга Наследник Мудрецов. Том 9, страница 97 – Роман Романович

Я не стал задавать глупые вопросы и спрашивать, точно ли мы начнём с заклинания для «маленьких». Почему бы и нет?

— Насколько сильно я могу бить?

— Прикрываться можешь, как хочешь пока что, а атаковать… Да давай в полную силу, — многообещающе предложил он.

Я кивнул и ударил без предупреждения, создавая шар и отправляя мужчине в корпус. Шар не долетел, распался на части. В тот же момент мне что-то врезалось в живот, заставило сложиться пополам.

«Это… Как?» — подумал я, закашлявшись.

Новый удар тут же прилетел в ногу, заставил прилечь. Спустя ещё секунду мне врезалось что-то в нос, разбивая его.

— Валовой, — сказал наставник осуждающе, продолжая сидеть на лавочке как ни в чём не бывало. — Ты так грозно спрашивал про силу ударов, а сам так быстро умер. Что за позорище?

Толкнув себя Властью, поднялся и переставил Плетельщика на первое место. Только что наставник сделал кое-что невозможное. Напрочь проигнорировал мою Власть. Я даже не ощутил, как его заклинания приближаются.

— Вот, теперь во взгляде серьёзность появилась, — сказал мужчина одобрительно. — Помни. Только Верде. Которым ты бьёшь позорно слабо.

На этот раз я атаковал куда сильнее. Создал сразу с десяток шипов, запустил в него. Результат — тот же. Шипы распались. Я получил под дых, полетел на землю. Зато лицо успел руками прикрыть.

Да что такое.

— Может, сразу подсказку для тупых? — спросил я, поднявшись.

— Как без подсказки, если ты так точно определил свой уровень, — поощрительно сказал он. — Верде — это твёрдость. В некотором роде — решимость. Моя твёрдость или решимость разрушить твою твёрдость выше, чем твоя. А как я прохожу твою Власть — думай, пацан. Это ведь так обидно, когда твоя сила и защита оказались бесполезны. Вроде владетель, а вроде сосунок.

— Я уже убивал магов, и они так не умели.

— Владетелей?

— Владетелей.

— Значит, они были слабаками, — по-простому ответил он. — Время идёт. У тебя его много?

На этот раз я ударил с промедлением. Попытался укрепить свою решимость-твёрдость.

— Поэтому я и не хотел браться за тебя, — сказал он, когда очередной шип распался. — Ты недоучка. Не маг.

Это было рискованно, но слова меня всё же задели. Я рискнул провалиться в познание. Смысл слова «Верде» расширился для меня, но впервые я столкнул не с бездонной пропастью, а с небольшим озером. Так вот почему это слово детским считается? Оно не так уж глубоко. Тем не менее мой новый удар вышел куда лучше. Полетел в мужчину, замедлился, продержался пару секунд и всё же распался, так и не коснувшись.

А потом раз — и я снова на полу, выброшенный из режима познания.

— Разве я тебе говорил мозги жечь? — спросил наставник. — Если ты такой козырь выкладываешь в самом начале… Толку-то? Сейчас совсем другое отрабатываем. Давай своими силами. Ещё раз! — потребовал он, подгоняя.

Следующие минут двадцать ситуация повторялась раз за разом. Судя по взгляду наставника, он только и мечтал, чтобы я возмутился. Возможно, всерьёз Макаров за меня браться не хочет и сделает всё, чтобы я сам отказался. Эту мысль легко проверить позже, уточнив у той же Солейны, что она об этом думает.

А пока в лучших традициях классического обучения — страдать, страдать и пытаться получить от этого удовольствие.

Справедливости ради, наставник не стал играть в эту игру до упора.