Книга Исцеление вечности, страница 38 – Джули Кагава

— Да уж, — согласилась я.

Я чувствовала зов своего господина. Он был совсем слабый, прерывистый, словно Кэнин едва-едва цеплялся за жизнь, но меня все равно тянуло к нему, тянуло прямо к трем башням в центре Нью-Ковингтона.

— Он во Внутреннем городе, — выдохнула я.

— Ага. И там мы, скорее всего, наткнемся на слуг Салазара. Если они решат, что нам тут не место, поиски Кэнина станут небезопасными. — Шакал скорчил гримасу, долженствующую изображать житейскую мудрость. — Государи склонны проявлять иррациональную паранойю по отношению к являющимся в их города незнакомым вампирам.

— Нам придется положиться на удачу. — Прищурившись, я рассматривала вампирские башни. — Обнаружив нас с Кэнином в городе, Салазар попытался нас убить. — Шакал прыснул, и я бросила на него сердитый взгляд. — Тебе он тоже не обрадуется, потому что ты потомок Кэнина. Кэнина он страшно ненавидит.

— Кэнина ненавидят все, — пожал плечами Шакал. — Всем старым Мастерам известно, что́ он сделал, кого он помог создать. Если мы скажем, что ищем его, Салазар, вероятно, решит, что мы хотим его убить. Правду ему знать не обязательно.

— А что, если он захочет пойти на поиски с нами и лично прикончить Кэнина?

— Салазар — Мастер, — недобро улыбнулся Шакал. — Мастер пригодится нам, когда мы встретимся с Сарреном. Пусть они рвут друг друга на куски, а мы тем временем будем искать Кэнина. Если повезет, они убьют друг друга. Если не повезет… — Шакал пожал плечами. — Тогда мы прикончим того, кто выживет, когда он отвернется.

— Мне это не нравится.

— Почему меня это не удивляет? — равнодушно проговорил Шакал. — Что конкретно тебе тут не нравится, сестра? Что Государь будет нам помогать? Что он будет драться с нашим дружком-психопатом? Или твою совесть бередит общая неблагородность этой затеи? — Он покачал головой. — Не будь ты такой невыносимо наивной. Салазар — вампир, причем весьма почтенного возраста, и титул Государя он получил по старинке — убив всех соперников. Он и нас убьет, если представится такая возможность. — Шакал обнажил клыки. — И тебе, дорогая моя сестренка, надо начинать думать как вампир — или ты в этом мире не выживешь.

Его слова показались мне пугающе знакомыми. То же самое я однажды сказала Зику Кроссу — что мир жесток и немилосерден и что он не выживет, если не научится принимать его таким, какой он есть.

— Ладно, — рыкнула я. — Хорошо. Пойдем к Государю, но я собираюсь уделить ему ровно столько времени, сколько будет необходимо. Мы здесь только ради Кэнина.

— Наконец-то. — Шакал закатил глаза. — До дуры упрямой дошло очевидное.

Разозлившись, я уже собиралась сообщить Шакалу, куда он может засунуть это свое очевидное, но меня остановил звук. Тихий звук. От которого волосы у меня на затылке почему-то встали дыбом.

Мы обернулись — и увидели, как по улице к нам приближается одинокая фигура.

Человек шел как пьяный — еле волочил ноги, шатался из стороны в сторону, едва не падал. Он врезáлся в остовы машин, в стены домов и растерянно отшатывался. Я тихо зарычала, борясь с желанием убраться куда-нибудь подальше. Возможно, дело было в том, что человек напомнил мне животных, покусанных бешеными: вот они едва держатся на ногах, а в следующую секунду пытаются обглодать тебе лицо. Или тут просто было что-то не так. Люди, даже пьяные, никогда не бродили по здешним улицам поздно ночью. Если не считать самых злобных бандитов (и одну очень упрямую уличную крысу, ныне покойную), все жители Нью-Ковингтона с заходом солнца прятались по домам. Бешеные им, конечно, не угрожали, но, разгуливая по улицам в темноте, ты просто напрашивался на внимание со стороны охотящегося вампира.