Шакал отправился дальше — обыскивать потаенные углы, а я пошла вдоль стены, пока не наткнулась на новую дверь. В отличие от прочих, она не открылась от легкого толчка. Почему именно она была заперта? Собравшись, я ударила ногой, метя чуть ниже ручки. Раздался сухой треск, и дверь открылась.
За ней оказался офис — по крайней мере, на это указывали стеллажи, металлические шкафчики и большой деревянный стол в углу. В отличие от остальных помещений лаборатории, здесь все осталось целым и чистым — мебель, хоть и старая и покрытая пылью, была не поломана. Вот только на стене за столом виднелось подозрительное пятно, а подойдя ближе, я обнаружила в углу скелет. На костях висели обрывки длинного некогда белого халата. Рука сжимала пистолет.
Поморщившись, я отвернулась и тут заметила посреди стола книгу. Любопытство заставило меня взять ее и посмотреть на обложку. Названия у книги не было, а когда я ее раскрыла, вместо аккуратного типографского шрифта взгляду предстали написанные от руки неаккуратным почерком строки.
«36-й день эксперимента „Человек — вампир“» — гласила первая из них.
«Все силы сейчас брошены на поддержание работы лаборатории, поэтому я делаю эти записи на случай, если мы лишимся всего. А если что-то случится со мной, возможно, благодаря моим заметкам проект удастся возобновить.
Мы продолжаем терять угрожающе много пациентов. Первые тесты с образцами из Нью-Ковингтона имели прискорбные результаты, люди-подопытные умирали немедленно. После введения вампирской крови не выжил ни один. Надеюсь, что нью-ковингтонская команда сможет прислать нам образцы, с которыми можно работать.
Д-р Робертсон, заведующий проектом „Вампир — Вашингтон“».
Я вздрогнула. Выходит, ученые здесь работали совместно с лабораторией Нью-Ковингтона, только опыты они ставили на людях, а не на вампирах. Ничего хорошего из этого выйти не могло. Перевернув пару страниц, я продолжила читать.
«52-й день эксперимента „Человек — вампир“».
«Городская энергосистема отказала. Мы включили аварийные генераторы, но сегодня, кажется, случился первый прорыв. Одна из пациенток, получивших дозу экспериментального лечебного препарата, не умерла немедленно. Через несколько минут после инъекции она впала в крайнее возбуждение и обрела повышенную физическую силу, свойственную подопытным-вампирам. Что интересно, у нее существенно повысилась агрессивность — до такой степени, что все умственные способности отключились, и пациентка стала напоминать помешанную или взбесившееся животное. К сожалению, она умерла несколько часов спустя, но я все равно надеюсь, что мы на пути к созданию лекарства. Однако некоторые молодые сотрудники начинают роптать — этот последний эксперимент сильно на них подействовал, и я не виню их за желание покинуть проект. Но мы не должны позволить страху помешать нам. Вирус необходимо остановить любой ценой, любыми жертвами. От нас зависит выживание человечества.
Мы близки к цели, я это чувствую».
По спине у меня пробежал холодок. Перевернув страницу, я продолжила чтение.
«60-й день эксперимента „Человек — вампир“».
«Сегодня я получил отчаянное сообщение от главы нью-ковингтонской лаборатории. „Прекращайте проект, — написал он мне. — Не вводите больше образцов людям. Закройте лабораторию и убирайтесь оттуда“.
Я был, мягко говоря, шокирован. Гениальный Малахия Кросс велит мне прекратить проект.
Прости, мой друг. Но я не могу этого сделать. Мы вот-вот чего-то добьемся, мы так близки к прорыву. Я не могу пожертвовать результатами месяцев исследований, даже ради тебя. Образцы, поступившие вчера, — ключ ко всему. Они подействуют, я в этом уверен. Мы победим эту болезнь, пусть даже мне придется ввести новый препарат собственным ассистентам. У нас получится.
Должно получиться. Времени почти не осталось».
