Книга Исцеление вечности, страница 2 – Джули Кагава

Подбородок бармена едва заметно дрогнул. Сердце под запачканной рубашкой забилось быстрее, а на лбу проступил пот. На мгновение мне показалось, что он мучительно раздумывает, не достать ли из-под стойки ружье или что он там прячет. Я сидела со спокойным, мирным лицом, положив руки на барную стойку.

— Вы его видели, — осторожно предположила я.

Бармен вздрогнул и странно посмотрел на меня.

— Нет. — Это слово словно вытянули из него клещами. — Я его не видел. Но… — Он бросил взгляд на людей за моей спиной, словно прикидывая, сколько времени у него осталось, и покачал головой. — Примерно месяц тому назад в поселение наведался чужак. Никто не видел, как он пришел, никто не видел, как он ушел. Но мы нашли то, что после него осталось.

— То, что осталось?

— Риксон и его сыновья. В их доме. Все было залито кровью от пола до потолка. Говорили, что тела даже собрать воедино не вышло — так они были разорваны.

Я прикусила губу.

— Кто-нибудь видел того, кто это сделал?

— Жена Риксона. Она осталась в живых. Точнее, еще три дня прожила — и застрелилась. Но она успела рассказать, что убийца был высокий, бледный и весь в шрамах, точно сам дьявол.

— С ним еще кто-нибудь был?

Бармен нахмурился и покачал головой:

— Нет, она говорила, что он был один. Но с собой у него был большой черный мешок вроде тех, в которые кладут трупы. Это все, что нам удалось из нее вытянуть. Рассказ ее, как вы понимаете, связностью не отличался.

Я кивнула и откинулась назад, хотя от слов «черный мешок вроде тех, в которые кладут трупы» у меня внутри все похолодело. Я подбиралась все ближе.

— Спасибо, — пробормотала я, отодвигая стул. — Теперь я пойду.

Тут я и почувствовала, как на плечо мне опустилась рука.

— О, никуда ты пока не пойдешь, девочка, — прошептал голос, обдав мое ухо горячим затхлым дыханием. Здоровенная лапища скользнула по моей руке и сжала запястье — крепко. У меня остался бы синяк, будь я человеком. — Снаружи слишком холодно. Давай-ка ты нас погреешь.

Уголок моих губ приподнялся в едва заметной улыбке. Ну наконец-то. Долго же ты ждал.

Я посмотрела на бармена. Встретив мой взгляд, он крайне нарочито развернулся и направился в кладовку. Человек рядом со мной ничего не заметил — он попытался притянуть меня к себе, обвив рукой за талию. Я не сдвинулась ни на дюйм, и он нахмурился, слишком пьяный, чтобы понимать, что происходит.

Я подождала, пока за барменом закроется дверь, и повернулась к приставале.

Он усмехнулся, изо рта у него несло спиртным.

— Вот так, девочка. Ты ж этого хочешь, верно?

Позади нас зашевелились еще несколько выпивох — то ли желали поглазеть и повеселиться, то ли решили наброситься на меня все вместе. Остальные напряглись, спрятались за своими кружками, источая запах страха.

— Ну так пошли, сучка. — Мужчина схватил меня за вторую руку, лицо у него стало злое и нетерпеливое. — Давай это сделаем. Я всю ночь могу.

Я улыбнулась.

— Вот как? — спросила я тихо.

А потом с рычанием бросилась на него и вонзила клыки ему в горло.

Я ушла, не дожидаясь, когда вернется бармен. Ему еще предстояло обнаружить тех, кому хватило глупости не убежать и полезть в драку, — на полу, там, где они и упали; парочку я порубила на куски, остальных оставила в живых. Я получила то, за чем пришла. Здесь, на выселках, полных бандитов и убийц, моему Голоду было хорошо и привольно как никогда. Уж лучше питаться такими людьми, чем пить кровь невинной семьи или парочки стариков, жмущихся на развалинах одинокой хижины, пытаясь согреться. Я чудовище, убийца, моя пища — человеческая жизнь, и с этим ничего не поделаешь, но я хотя бы могу выбирать, кого губить. Снаружи снова пошел снег. Тяжелые хлопья налипали на ресницы, щеки, прямые черные волосы, но я их не чувствовала. Мороз не навредит тому, кто уже мертв.