Книга Исцеление вечности, страница 167 – Джули Кагава

На его лице застыло жадное, голодное выражение, словно мысль о том, чтобы причинить мне боль, вселяла в него радость. Вздрогнув, я попыталась совладать со страхом, а Саррен меж тем взял с тележки нож, который блеснул на свету. Я приняла решение: ни за что не стану умолять о пощаде. И ни за что не выдам ему то, что он хочет услышать. Может быть, я буду кричать, плакать и хотеть смерти, но я ничего не скажу ему ни про Эдем, ни про Зика, ни про лекарство.

— Я знаю, о чем ты думаешь, милая, — прошептал Саррен и лизнул лезвие; я сжалась. — Ты думаешь: «Я не буду петь. Я ничего ему не скажу». Но боль умеет разжимать самые упрямые губы. Тело может терпеть лишь до определенного момента — все эти чудесные нервные окончания, миллионы нервных окончаний посылают панические сообщения о невыносимом страдании прямо в мозг. Просто удивительно, какими незначительными становятся проблемы этого мира, когда начинаешь жаждать смерти.

— Я ничего тебе не скажу, — выдохнула я. — Так что можешь убить меня прямо сейчас.

— У всех есть свой предел, пташечка. — Саррен прижал лезвие к моей щеке, край впился в кожу. Я хотела закрыть глаза, но не стала — смотрела на Саррена с вызовом, до боли стиснув зубы. — Давай посмотрим, смогу ли я найти твой.

Я собралась с духом, пытаясь мысленно отстраниться от страдания, которое — я знала — сейчас испытаю. На долю секунды мир словно застыл, и я могла видеть всю комнату, все, что происходит вокруг. Я видела, как Кэнин ссутулил плечи и отвернулся от решетки, словно тоже собирался с силами. Я видела, как напрягаются мышцы Саррена — он готовился рассечь ножом мое тело. И видела Шакала — с суровым, холодным взглядом он стоял у Саррена за спиной.

В поднятой руке он зажал кол. Щеку пронзила боль, я ахнула, и мир снова пришел в движение. Саррен отдернул нож от моего лица, развернулся и воткнул его в живот Шакалу.

Тот оскалился, ловя ртом воздух, но из горла его вырвался лишь придушенный хрип. Саррен перехватил руку с колом, костлявые пальцы сомкнулись вокруг запястья Шакала.

— Ты почти провел меня. — Саррен улыбнулся изумленному Шакалу. — Я поверил, что ты без зазрения совести предал своих напарников, — и так оно и было. Но ты ведь не хочешь искупления, верно? Нет, ты слишком цепляешься за жизнь.

Он дернул ножом снизу вверх, вспарывая Шакалу живот, — Шакал взвыл. Саррен отбросил его в сторону, к столу, раздался оглушительный звон стекла и грохот металла.

Невероятно, но Шакал, хоть и не без труда, поднялся на ноги, одной рукой стискивая рану, в другой сжимая кол.

— Ты гребаный больной ублюдок, понимаешь ты это? — рыкнул он на Саррена. Тот спокойно поднял с пола стальную трубу и двинулся на противника. — Выходит, ты заполучил данные исследований и решил: «Эй, а не буду-ка я лечить бешенство, просто создам суперэпидемию и изведу всех! Пусть знают!» — Шакал обнажил клыки в мучительной гримасе. — Но ты меня извини, я на эту тему с уничтожением всего и вся не подписывался. Мне этот мир вообще-то нравится.

Саррен бросился вперед. Шакал увернулся от его первого удара, затем кинулся в атаку сам, но Саррен остановил его руку с колом и впечатал трубу ему в челюсть. Шакал отшатнулся, с вызовом рыкнул и врезал Саррену кулаком в лицо — тот отступил на шаг. Чтоб тебя, Эллисон, не пялься на них! Спасайся! Оторвавшись от схватки, я дернула надрезанный ремень. Он держался крепко, и я дернула снова. На третьей попытке ремень наконец треснул и разошелся надвое, освободив мое запястье. Я торопливо вцепилась в ремни на груди и шее, скинула их, потом потянулась к ремню на втором запястье.