Книга Исцеление вечности, страница 114 – Джули Кагава

Он помолчал, ожидая моего ответа, но я не могла говорить, не могла даже глядеть на него. И тогда он коснулся своим лбом моего, взял мою голову в ладони так, что большие пальцы касались щек, а остальные — нежно обнимали затылок.

— Элли, — едва слышно прошептал он, — если ты ничего ко мне не чувствуешь, если это не взаимно, скажи мне, и я больше никогда об этом не заговорю. Но я готов поспорить, что я… что-то значу для тебя и, несмотря на все, что между нами было, мы можем справиться. Я хочу попробовать. Эллисон… — Он погладил меня по щекам, пристально глядя в глаза. — Я тебе доверяю.

Нет. Я вытянула руки, не отталкивая его, но мешая придвинуться еще ближе. Его слова обжигали мне сердце. Он доверял мне, вампиру, чудовищу. Наверное, это был самый драгоценный дар, какой только он мог мне предложить, дар, которого я никак не заслуживала.

Он ждал. Я чувствовала под пальцами его сердцебиение — стремительное. Тревожное. Оно эхом отдавалось в моем неподвижном сердце. Сердце Зика в моей ладони. Он предлагал свое сердце чудовищу, которое легко могло раздавить его как в переносном, так и в прямом смысле. Мне придется это сделать. Придется сейчас сокрушить его сердце метафорически, чтобы быть уверенной: в будущем я не вырву его из груди у Зика буквально.

Но от одной мысли об этом мне становилось дурно. Я не хотела делать Зику больно. А то, что было между нами, то чувство, которое вздымалось во мне, когда он был рядом, — оно принадлежало крохотной человеческой части меня, вынужденной каждый день, каждую секунду сражаться с моим демоном и моим Голодом. Эта часть меня жаждала Зика, нуждалась в нем. Зик был лучом света в царстве зла, тьмы и крови, он озарял мою человеческую часть, которая отчаянно боролась за существование. С тех самых пор, как я покинула Эдем, я цеплялась за воспоминания о Зике, за эту едва ощутимую надежду. Я не могла отпустить Зика. Я лишь молилась о том, чтобы не утащить его за собой во тьму.

— Ты не чувствуешь того же, что я?

Зик отступил, и я больше не чувствовала его тепла, не ощущала пальцами его сердцебиения. Без них я была словно пустой сосуд. Зик с каменным лицом отвернулся, ровным голосом сказал:

— Прости. Мне не следовало ожидать… Я оставлю тебя в покое.

— Нет! Я хотела сказать… — Я схватила его за руку, не давая уйти, и Зик поднял на меня глаза — в них было неизбывное горе человека, которому разбили сердце. Я поспешила утешить его: — Дело не в этом, Зик. Я… — Я прижалась к перилам и, наконец решившись, прошептала: — Я тоже этого хочу. Просто я сама себе не доверяю.

Зик моргнул, и взгляд его снова стал нежным, наполнился надеждой. Он придвинулся ко мне:

— Ты не убила меня тогда, в башне Шакала. Хотя могла. Я дал тебе такую возможность, а ты ей не воспользовалась.

— Ты не знаешь, как близка я была к этому, — ответила я.

Зик и бровью не повел:

— Но я же живой.

— Я убивала людей.

— Думаешь, мои руки чисты?

— Зик. — Я смотрела на него в отчаянии. Он должен был понять. — Я всегда буду представлять угрозу для людей, что находятся рядом. Это не пустые слова. Дня не проходит без того, чтобы мне не хотелось тебя укусить. Да, я пытаюсь себя контролировать, но не всегда успешно. И меньше всего я хочу… — Я осеклась. Я не хотела говорить ему этого, но понимала, что должна. — И меньше всего я хочу прийти в себя после помешательства, что охватит меня от жажды крови, и обнаружить, что я кого-то убила. Кого-то, кого я знаю. Например, Калеба. Или Терезу. Или тебя.