Книга Исцеление вечности, страница 102 – Джули Кагава

Воспоминание вспыхнуло и тут же пропало, не оставив после себя ничего, кроме боли. И дикого сожаления о том, что я не выполнила свое обещание.

— Кэнин, — с трудом просипела я. Попыталась пошевелить руками, оттолкнуть его, но он зарычал и еще глубже вонзил клыки — я ахнула. Закрыла глаза, стиснула зубы, чтобы не закричать. — Кэнин, ос-становись. Пожалуйста.

Внезапно Кэнин замер. Он все так же прижимал меня к стене, но рука на моем горле чуть ослабла, и его клыки наконец-то выскользнули из моей шеи. Я вздрогнула, позволила себе с облегчением выдохнуть, а Кэнин надолго застыл, хмуря брови, словно пытался что-то вспомнить.

— Ты… — Его голос был тихим и хриплым, словно он очень-очень долго им не пользовался. Кэнин моргнул и устремил на меня растерянный, полный мучительной нерешительности взгляд. Но глаза его уже были ясными, не остекленевшими. — Я… тебя знаю.

Превозмогая боль, я кивнула и прошептала:

— Это я. — Мой голос тоже был хриплым и едва слышным. Горло после перенесенного надругательства горело, но я старалась не сводить с Кэнина глаз. — Та дождливая ночь, когда ты спас меня от бешеных, — помнишь ее?

Он все глядел на меня, хмурясь. Я не сводила глаз с его лица, смотрела, как он пытается выбраться из бездны безумия обратно к свету. «Давай, Кэнин, — мысленно подстегивала я его. — Ты сильный, ты все преодолеешь. У тебя почти получилось. Пожалуйста, я не хочу снова тебя терять».

Кэнин закрыл глаза, его черты исказила мука. Когда он вновь посмотрел на меня, я увидела, как тают последние остатки безумия, и на мгновение лицо его превратилось в одну большую зияющую рану. Ужас, стыд, вина и отчаяние разлились по нему. Наконец сквозь них проступило узнавание.

— Эллисон.

Я едва не лишилась чувств от облегчения.

— Ага, — прошептала я, с усилием улыбнувшись. Кэнин глядел на меня, словно на привидение. — Это я. Чтоб тебя, Кэнин. Я задолбалась тебя искать, ты это знаешь?

Кэнин не ответил. Внезапно его ладони прижались к моим щекам — я оцепенела. В его глазах были восхищение, надежда — он словно не мог до конца поверить, что я настоящая, ему необходимо было дотронуться до меня и убедиться, что я не призрак.

— Ты здесь. — Я едва расслышала его шепот, и Кэнин снова закрыл глаза, опустил голову. Это был жалкий голос того, кто цеплялся за последнюю надежду, того, кто пробыл в темноте слишком долго. — Ты пришла.

И тут Кэнин опустился передо мной, все еще стоящей в потрясении у стены, на колени, обнял мои ноги. Его склоненная макушка прижалась к моим бедрам.

— Ты пришла, — повторил он, словно эта мантра не давала ему скатиться обратно в безумие.

Я сглотнула ком в горле, коснулась его широких плеч, кусая губу, чтобы не расплакаться. Тут дверь камеры со скрипом отворилась, и Государь выпустил нас обоих на свободу.

Когда двери лифта с противным «динг!» открылись, Зик ждал меня в коридоре, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Мы с Салазаром и охранниками вышли из кабины, и он облегченно распрямился — томительная неопределенность наконец-то закончилась.

— О господи, Элли. — Обеспокоенный взгляд голубых глаз скользнул по моей шее, по кровавым следам на коже и воротнике. — С тобой все в порядке? Что случилось?

— Все хорошо. — Мои пальцы невольно потянулись к горлу, нащупали крохотные отверстия, оставшиеся после клыков Кэнина. — Ничего страшного. Я уже покормилась, на этот счет не волнуйся.