Книга Закон бессмертных, страница 98 – Джули Кагава

— Я… я не могу это принять, – пробормотала я, протягивая одеяло Зику. – У меня нет ничего на обмен.

— Не глупи, – Зик улыбнулся немного растерянно. – Тебе не нужно ничего давать взамен. Одеяло – твое. – Кто-то позвал его с другой стороны лагеря, и Зик поднял голову: – Сейчас буду! – крикнул он и кивнул мне: – Надо идти. Увидимся за ужином.

— Зик, – тихо сказала я, и он задержался, глядя на меня. – Спасибо.

Уголок рта у Зика дрогнул.

— Не бери в голову. Мы тут все друг за другом приглядываем. – Он легонько чиркнул пальцем по матерчатой стенке. – И, как я уже говорил, если палатка обвалится посреди ночи, не паникуй. Ты к этому привыкнешь. Тут никто особо не озабочен тем, чтобы крепко стояло, и… ух, это я что-то не то сказал. – Он снова покраснел, сильней, чем раньше, и запустил руку в волосы. – Эм… да, мне надо… я уже пойду.

Скорчив гримасу, он скрылся из вида. Я подождала, пока он отойдет подальше, и юркнула под одеяло.

Застегнув палатку, я осмотрела свое новое убежище. Мне не нравилось, что оно такое хлипкое и что кто угодно может легко сюда вторгнуться. Еще я гадала, надежно ли защитит меня тонкая ткань от солнца, когда оно поднимется над горизонтом. Я не знала, проснусь ли я, если внезапно загорюсь, или покину этот мир тихо, рассыпавшись пеплом, но выяснять не хотелось.

Я достала нож и сделала в полу палатки длинный разрез, обнажив поросшую травой землю. Так у меня хотя бы будет путь к спасению, если в палатку проникнет солнечный свет. Или если случится нечто непредвиденное и надо будет срочно выбираться. Всегда оставляй себе путь к отступлению – первое правило Периферии. Может, эти люди и выглядели дружелюбными и непритязательными, но осторожность никогда не повредит. Особенно с такими, как Джебедайя Кросс. И Рут.

Я легла и натянула одеяло на голову, надеясь, что никто не потревожит мой сон. Когда темнота окутала меня и мысли сделались медленными и тягучими, я кое-что поняла. Первое – я не смогу жить вот так вечно, и второе – Иезекииль Кросс слишком хорош для этого мира.

* * *

Всю первую неделю я была на волосок от гибели.

К счастью, я не сгорела в своей тонкой палатке, хотя доводилось просыпаться от неприятного тепла – в эти минуты мне хотелось лишь зарыться в прохладную землю, подальше от солнца. Что до проблемы с караулом, то на вторую ночь я поговорила с Зиком и убедила его всегда ставить меня в первую смену. Это означало, что нужно бодрствовать пару часов после рассвета, и поначалу это было пыткой. Мой длинный плащ защищал меня от самых опасных первых утренних лучей, и я выживала, постоянно оставаясь в тени и не поворачиваясь в сторону солнца. Но настоящие страдания причиняло бодрствование в то время, когда мои вампирские инстинкты отчаянно приказывали мне спать, уйти от света. Наконец я решила воспринимать это как упражнение – такое мог бы дать мне Кэнин – на развитие умения сохранять активность как можно дольше.

Еще одной проблемой были мои товарищи-люди. Если не считать Рут, которая так и продолжала вредничать и кидать на меня убийственные взгляды, стоило мне только посмотреть в сторону Зика, и Джеба, который относился ко мне с такой же суровой холодностью, как и ко всем остальным, вели они себя весьма дружелюбно. И в этом не было бы ничего плохого, не будь они к тому же все ужасно любопытны. Меня постоянно спрашивали про город, каково было там жить, как я сбежала. Я отвечала расплывчато и наконец смогла убедить взрослых, что мне просто слишком больно вспоминать прошлое. К моему облегчению, расспросы в конце концов прекратились, и все преисполнились ко мне пониманием, едва ли не граничащим с жалостью. Меня это устраивало. Пусть думают, что жизнь в Нью-Ковингтоне меня страшно покалечила – так легче скрывать настоящую причину, по которой я напрягаюсь, едва услышав слово «вампир».