Книга Бесконечная песнь, страница 21 – Джули Кагава

Сквозь щель я увидела, как к кровати тихо подходит маленькая фигурка в изношенной голубой ночнушке. Девочке, наверное, было не больше восьми лет, жидкие темные волосы спадали на плечи и худенькие, точно птичьи лапки, руки. К груди она крепко прижимала какую-то мягкую игрушку, в больших глазах застыл страх. Странно, хотя я никогда раньше не видела эту девочку, что-то в ее облике показалось мне смутно знакомым, и я нахмурилась. Эта сцена… как будто я ее уже наблюдала.

— Мама? – Девочка встала у кровати, не выпуская из рук игрушку. – Мне приснился кошмар. Проснись. Мама?

Фигура в постели не двигалась, и девочка зашептала громче и более испуганным голосом. Наконец она потрясла женщину за плечо:

— Мама!

— М-м-м? – Фигура под одеялом все же зашевелилась, темная голова поднялась с подушки, глаза матери устремились на дочь. Женщина была очень бледна, кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок. Но, увидев девочку, она приподнялась и погладила ее по волосам:

— Эбигейл? Что случилось, детка?

Мне вдруг стало тесно в груди. Что-то стиснуло мое сердце, а от тоски в горле встал ком. Вспоминания об ином времени, об иной жизни, так похожей на эту. Крохотная спальня, ветхие занавески трепыхаются на ледяном ветру, женщина с ребенком на узкой кровати… Я в ужасе подавила эти чувства, загнала их вглубь сознания, попыталась снова спрятать их во тьме. Я не хотела вспоминать. Я осознавала – со всей мрачной определенностью, – что если вспомню, то что-то внутри меня раскроется, а я не хотела столкнуться лицом к лицу с тем, что выйдет на свет.

Девочка шмыгнула носом.

— Мне приснился кошмар, – прошептала она. – Мне приснилось, что бешеные лезут в окно. Я испугалась и пошла к тебе, а ты не просыпалась.

— Иди сюда, милая, – сказала женщина, с трудом садясь в постели. Ее руки дрожали, когда она опиралась на изголовье кровати. Но, похоже, она либо не заметила внезапной слабости, либо решила не придавать ей значения – женщина похлопала по одеялу рядом с собой. – Залезай ко мне. Хочешь, почитаю тебе сказку?

Внутри у меня все перевернулось, словно холодный кулак ударил по моему мертвому сердцу.

Хочешь, я почитаю тебе сказку, Эллисон?

Нетвердым движением я шагнула назад, вглубь шкафа. Женщина и ребенок пропали из поля зрения, но это не помогло. Я узнала их. Я поняла, почему эта сцена показалась мне такой знакомой.

Это была я. Ребенок в комнате с кроватью и ветхими занавесками… это была я. Пусть в ином месте и при иных обстоятельствах, но я видела себя в этой девочке: бледная немочь лет десяти забирается в постель к матери. Слушает, как та негромко читает сказку, которую она слышала уже десять раз.

Тоска разрасталась, становилась все мучительнее, и я прикусила губу, чтобы сдержать внезапную ревность. Стиснув кулаки, я слушала, как девочка лезет на кровать и сворачивается клубочком под одеялом рядом с матерью. Я помнила – когда-то я так тоже делала. Мне было хорошо и уютно и больше не страшно, потому что мама была со мной, обнимала меня. За стенами нашей лачуги бродили в ночи вампиры и люди губили друг друга при первой возможности, но я знала: пока я с мамой, я в безопасности.

Пусть даже это было неправдой. В вампирском городе ты никогда не в безопасности. Несмотря на то что моя мать соблюдала правила и была Отмеченной, несмотря на то что она послушно сдавала кровь, когда требовалось, за ней пришли, когда она была слишком слаба, чтобы подняться с постели. У нее взяли кровь, не заботясь о том, что она больна, не заботясь о том, что перепуганная десятилетка наблюдает из угла. Исполняется ненависти. Не заботясь о том, что после этого мать девочки угаснет и девочка останется одна. И ненависть, что зародилась в ее сердце, когда домашние люди вампиров ворвались к ней в дом, перерастет в жгучее, беспощадное упрямство, благодаря которому она выживет там, где другие будут умирать. Девочка не подчинится вампирам. Она не будет давать им кровь. И она будет ненавидеть их до конца своей жизни. Потому что она видела, как самое главное для нее существо истаяло и погибло… чтобы накормить их.