Книга Бесконечная песнь, страница 125 – Джули Кагава

Но полная тишина и безлюдье наводили страх. Здесь должно было быть шумно, должно было быть полно народу, однако… Мир за пределами озера Эри был покинут людьми уже несколько десятилетий, и об этом свидетельствовал каждый разрушенный дом, каждый изъеденный ржавчиной автомобиль, каждое заросшее шоссе, каждая поросшая деревьями крыша. Там все было мрачным, покалеченным, безжизненным – давным-давно.

Но здесь – здесь встречались намеки на другую жизнь. Синий велосипед, прислоненный к забору, – старый, выцветший, но до сих пор на ходу. Машина, припаркованная у обочины, двери распахнуты, переднее сиденье в засохшей крови. Кукла, лежащая посреди тротуара, словно хозяйка уронила ее и забыла – или девочку утащили. В нескольких зданиях еще горел свет – мягкие оранжевые лучи лились из окон.

— Электростанция до сих пор работает, – сказал Зик, бросив взгляд на мигающий фонарь на углу. – Это, наверное, хорошо.

Я заглянула в открытую дверь – та тихо скрипнула – и увидела маленькую старомодную гостиную с каменным камином в углу и зеленым диваном перед ним. Во всей комнате лишь диван остался неперевернутым и неповрежденным. Пол усыпали осколки тарелок, стулья были поломаны, а одну из стен покрывали зловещие коричневые разводы. Я принюхалась, и запах подтвердил мои опасения – в воздухе, точно масляное пятно на воде, колыхался смрад разложения и пагубы. Они точно были здесь – рыскали в темноте. Почему мы до сих пор на них не наткнулись?

Не успев толком углубиться в город, мы нашли первое тело бешеного.

Оно лежало на дороге, в снегу – тощее, белое, скорченное, точно громадный паук. Череп был раздроблен не то пулями, не то каким-то тяжелым предметом, и снег под головой почернел. Я скривилась, Кэнин не обратил на труп внимания, а Шакал усмехнулся, перешагнул через искалеченного бешеного и продолжил свой путь.

Мы шли дальше, здания по обе стороны дороги становились все выше, стояли все плотнее, и трупы встречались все чаще. Бешеные лежали на проезжей части и тротуарах, изрытых дырками от пуль. Военные не сдались без боя – видимо, именно поэтому столько людей выбрались из Эдема живыми. Человеческих тел на дороге не было – погибших, должно быть, разорвали на куски или поспешно сожрали. Но было прекрасно видно – здесь была бойня. Между трупов тварей лежали кости в обрывках окровавленной одежды. Из разбитого окна магазина высовывался полуобглоданный скелет. Я не могла определить, мужчина это или женщина, так он был истерзан. В воздухе висел густой запах крови, бешеных и безудержного насилия, и, будь я человеком, меня бы страшно замутило.

— Что ж, кто-то хорошо повеселился, – отметил Шакал, когда мы обошли груду мертвых тварей. Дома вокруг были изрешечены пулями. Большая машина цвета хаки лежала на боку у тротуара – окна разбиты, ветровое стекло в крови. – Тут бардак еще хуже, чем в Нью-Ковингтоне. Теперь не хватает только толпы полоумных людей, раздирающих себе лица.

Его прервал тихий скрежет. Под одним из огромных колес лежал бешеный, нижнюю часть его тела раздавило, длинные руки слабо скребли по асфальту. Тварь заметила нас и зашипела, оскалив кривые клыки, но тут Шакал обрушил свой каблук ей на голову. Раздался тошнотворный хлопок, и бешеный замер. Скривившись, Шакал обтер каблук о бордюр.