Книга Пережить сегодня, страница 67 – Дмитрий Клопов

— Ну и вкус у вас на сказки, Док, — улыбаюсь я в ответ. — Однако эта была весьма занимательной. Главное, на ночь ее никому не рассказывайте. Я постараюсь развить мысль вашей притчи, если узнаю что-нибудь еще о ней. Однако у меня все же остался один вопрос, если позволите?

— Что ж, задавайте, и покончим с этим, — хмурится доктор наук.

— Это последнее, честно, — я делаю примирительный жест ладонью, — Вы сказали — «вирус»!? Как он называется, Док?

Лицо профессора Панова вмиг погрустнело… или это гримаса разочарования? Он снова съеживается на жестком сиденье, привинченном к борту вертолета, прижимая свою тряпичную сумку к груди.

— Лафуа… — едва слышно бормочет Панов, словно только что сказка закончилась и устрашающая реальность вернулась. — Лафуа — это слово родом из Конго и означает оно «смерть». Это из Откровения, глава двадцать первая, стих четвертый… там сказано «Lufwa ta vandaka diaka ve» — «Смерти уже не будет»! Хотя думаю, что эту информацию ваше руководство засекретит в первую очередь.

Час спустя…

В нескольких шагах впереди меня, ссутулившись, идет Кислый. Он держит руки в карманах джинсов и в красках описывает достоинства дорогой гостиницы.

— Только подумай — наша с тобой королевская жизнь начинается прямо сейчас! — С этими словами Вадик подходит к стойке регистрации.

Он перегибается через столешницу и выуживает откуда-то из-под нее два электронных ключа.

— Два самых офигенных люкса, которые только есть в этом городе! — и он демонстрирует два плоских электронных ключа, держа их на манер игральных карт.

Для моего плана большое помещение номера люкс категорически не подходит. Я принимаю из руки Кислого ключ от второго номера. Молча обхожу стойку регистрации и внимательно изучаю содержимое ячеек и ящиков. Так, так… Ага, вот это именно то, что нужно.

— Мне и обычный на одну ночь подойдет. Номер семьсот восемнадцать, он сразу под твоим, на восьмом этаже, — с этими словами я кладу ключ от люкса на стойку.

Кислый печально смотрит на меня. Хотя нет — эта гримаса больше походит на жалость. Так с сожалением смотрят на побитую дворнягу, понимая, что толку с нее будет.

— А черт с тобой, делай, как знаешь! — машет рукой Кислый и первым направляется к лифту.

Кислый уговаривает меня продолжить банкет в его номере, подкрепляя свои доводы отборным матом и звоном бутылок водки в его пакете. Я и до этого не являлся поклонником «беленькой», да и компания для этого не самая подходящая. Лифт прерывает монолог уголовника звонким «Дзи-и-нь».

— Давай до завтра, напарник! — прощаюсь я и широкими шагами направляюсь к своему номеру.

В ответ Кислый буркнул что-то неразборчивое и продолжил покорение собственного Эвереста. Я тоже изрядно устал за этот день.

Мой номер нашелся почти в конце коридора. Я открываю дверь и прохожу внутрь. Меня встречает короткий коридор пустых апартаментов.

Пройдя в комнату, я сбрасываю рюкзак на гладко заправленную кровать. Мечта перфекциониста — идеально уложенного покрывала — сразу покрывается складками от рухнувшей сумки. Справа от кровати стоят массивное кожаное кресло и низкий журнальный столик.

Я обхожу кровать и подхожу к окну. За стеклом солнце уже клонится к закату, и все вокруг заливает яркий алый свет. Он окрашивает мир в красно-розовые тона, словно раненный мир истекает кровью. Я смотрю на свои руки, которые тоже стали алыми на этот недолгий миг угасающего солнца.