Книга Пережить сегодня, страница 171 – Дмитрий Клопов

Слева из темноты выходят все мои бравые парни. Снайпер Васин, его второй номер Костя Слепенков, Плюев, радист Макарченко, Паша Лыков, Леха Коченов, Витя-Машина и даже доктор Панов, который присоединился к нам только после конца света.

Они молча смотрят и улыбаются. Леха с Пашей переглядываются и вместе смеются над чем-то, словно над очередным несмешным анекдотом Артема. Сам радист начинает бороться с Костей и все остальные окружают их кружком.

Между Васиным и нашим летчиком остается зрительское место, и я занимаю его. Парни кричат и подбадривают Артема с Костей, но мне никак не удается разобрать хоть слово из того, что они кричат.

Словно неясный гомон… или звериный рык.

Наконец Артему удается проскользнуть за спину второму номеру снайперской пары, и он сжимает шею Кости в удушающем захвате. Сначала я пугаюсь, что сейчас Артем заиграется и начнет душить парня, но тот ослабляет хватку и снова улыбается, глядя прямо на меня.

Парни вокруг них продолжают бесноваться и выкрикивать что-то ободряющее. Я улыбаюсь в ответ и одобрительно хмыкаю. Костя начинает биться в хватке радиста, как раненная птица, однако абсолютно безуспешно.

Макарченко улыбается еще шире — кажется, его душит беззвучный хохот. Он запрокидывает голову назад, продолжая смеяться. Парни вокруг все еще что-то выкрикивают.

— Убей, убей, убей! — вдруг в унисон закричали они.

Что — «убей»? Нет-нет, какое к черту «убей», стойте! Артем перестает хохотать и, резко опустив голову, впивается зубами в шею Кости.

Теперь радист снова выглядит как зомби — с бледной кожей, вскрытой грудной клеткой и хирургическими инструментами в ней. Он откусывает от Кости кусок за куском, но тот больше не вырывается.

Мой последний оставшийся в живых друг внимательно смотрит на меня, словно не замечая, что с его костей обгладывают мясо. Все остальные тоже внезапно замолкают и уставились на меня.

Костя что-то говорит. Его губы двигаются, но из них не вырывается ни звука. Костя пробует сказать громче, но результат все тот же.

Никак не могу разобрать!

Артем принимается обгладывать второе плечо, но Слепенков продолжает его игнорировать. Он кричит до изнеможения, но снова безрезультатно. Костя беспомощно оглядывает остальных в поисках поддержки.

— Проснись! — кричат все мои друзья. — Проснись, проснись, проснись-проснись!

— Если бы я мог… — промямлил я и зажмурился изо всех сил.

— Пра-аснись, — голос парней изменяется, и мне наконец удается приподнять тяжелые веки.

Комнату вокруг я не узнаю. Она оказывается небольшой, тусклый свет едва пробивается сквозь пыльное окошко под самым потолком. Подо мной старый матрас, который лежит прямо на полу.

Рядом со мной на корточках сидит мужчина в белом халате. Волосы на его голове длинные и свисают грязными сальными сосульками до плеч.

— О, чудненька-а! Пра-аснулся. И как мы себя-а чувствуем? — поинтересовался мужчина.

— Это вы… Ка? — узнаю я мужчину по голосу.

— Мы знакомы? А-а, вы наверна-ае помните те ма-аменты, когда вы пра-асыпались за последние два дня-а? — предполагает доктор.

— Нет, просто помню, как вас так называл… Постойте! Два дня? — удивляюсь я.

— Ну, может, и не два-а дня, но ча-асов тридца-ать точна-а! Крепкий ты мужик, ска-ажу я тя-абе, — уточняет доктор, словно разница в несколько часов должна была меня успокоить.