Книга Пережить сегодня, страница 153 – Дмитрий Клопов

— Нет, не надо! — взмолился седобородый и потянулся обратно к сыну.

Чтобы не травмировать психику деда еще больше, я осторожно вонзаю нож в череп сзади — в том месте, где шея переходит в затылок. Мертвый парень сразу затих, и я бережно опускаю его на асфальт. Его глаза так и остались открытыми. Я опускаю веки и снова смотрю на его отца.

Бородач сидит на асфальте возле тела сына и рыдает, спрятав лицо в ладонях.

Я тяжело вздыхаю и поднимаюсь. На звуки произошедшего, слава богу, никто не пришел. Я смотрю на убитого горем старика и решаю, что поиски Саныча можно отложить. Хотя бы на время.

Поднимаю с земли охотничий карабин и вешаю его на плечо рядом со снайперской винтовкой. Затем возвращаюсь к трупу парнишки и забрасываю его тело на другое плечо.

Парень явно очень плохо питался в последнее время или всегда был таким худым. В любом случае сейчас две винтовки, висящие на мне с другой стороны, кажутся более тяжелыми, чем он.

— Куда нести, дедуль? — спрашиваю я самым доброжелательным тоном, на какой только способен. — Командуй!

Мужчина непонимающе уставился на меня и продолжает вздрагивать в такт бесшумным всхлипам. Затем в его взгляде появляются, сначала понимание, а после какая-то странная решимость. Кряхтя, бородач поднимается на ноги и протягивает руку к своему сыну. Потом все-таки передумал и посмотрел на меня.

— Есть тут один дом недалеко, давай туда отнесем? — предлагает мужчина.

— Тогда веди, я прямо за тобой, — соглашаюсь я.

Мы похоронили его сына прямо во дворе двухэтажного прямоугольного дома из красного кирпича. Земля на клумбе оказалась влажной и легко поддалась, но могила все равно вышла неглубокой.

Больше часа спустя, все перемазанные в грязи мы стоим над невысоким, но добротным холмиком, под которым лежит его погибший сын. Я ожидал, что священник — а именно такое впечатление производил бородатый мужчина — прочтет молитву, однако вместо этого он протянул мне руку.

— Арсений Палыч, — представился дедушка.

Я на секунду замялся, но ответил на рукопожатие. Его ладонь, хоть и была в грязи, казалась сухой и теплой, как нагретый на солнце камень.

— Костя, — отвечаю я и добавляю: — Арсений Палыч, а почему мы… э-эм, почему именно здесь?

— Здесь была художественная школа. Дети учились рисовать, лепить из глины, даже клуб авиамоделирования здесь был. Мой сын стал помогать здесь еще когда учился в школе, а после окончания сам стал учить здесь детишек живописи. Он вырос очень добрым, поэтому его любят, — мужчина осекся, но все-таки продолжает: — Моя жена похоронена на городском кладбище, однако просить тебя отнести моего сына туда было бы слишком невежливо… и опасно! А это хорошее место. Я смогу приходить сюда каждый день, чтобы поговорить с ним. Еще раз спасибо тебе.

Он снова протягивает мне руку, и я машинально пожимаю ее. Теплый камень и светящиеся благодарностью глаза.

— Пожалуйста… А как вы сможете его… навещать? Вы живете в этом доме? — спрашиваю я, указав рукой на здание художественной школы.

— Здесь? Нее-ет, что ты! — отвечает мужчина, и мне кажется, что в его бороде на секунду мелькнула улыбка. — Это место прекрасно для воспоминаний, но оно абсолютно не подходит для жизни нашей группы. Видишь, в том окне вообще стекла выбиты?

Я смотрю туда, куда указывает старик. Действительно, почти все окна первого этажа оказываются разбиты. Старые деревянные рамы покрывает толстый слой пыли, на котором то тут, то там зомби оставили отпечатки своих ладоней.