Книга Пережить сегодня, страница 134 – Дмитрий Клопов

— Я!? Да очень надо! На складе твое шмотье. Отдадут не раньше, чем товарищ майор разрешит, — возмущается Сальников.

Повисло неловкое молчание. Так, в тишине, мы и дошли до небольшого отдельно стоящего строения из силикатного кирпича.

Погода стоит теплая, порывистый ветер практически не проникает сюда. Дверь санитарной части распахнута и подперта бочкой с водой. Не оставляя меня без присмотра, они оба входят со мной в медкабинет.

Из-за ширмы на звук наших шагов выходит довольно упитанный мужчина в белом медицинском халате, надетом поверх обычной кофты. Волос на его голове осталось немного, но тот старательно зачесывал несколько длинных прядей через широкую лысину на макушке.

— Это еще кто такой? — удивленно спрашивает врач.

— Владимир Антонович, это вчерашний спасенный. Он вроде ушиб там себе что-то, майор сказал к тебе его отвести, — отрапортовал Сальников.

— Дима, давай-ка диагнозы здесь ставить буду я. Ну что ж, проходите, молодой человек, показывайте, с чем вы ко мне пожаловали, — врач делает приглашающий жест в сторону одной из кушеток.

Я рассказываю ему про аварию и показываю колено. К слову, опухоль с ноги немного спала, зато появился красивый такой, разливной синяк. Завершив краткий осмотр, врач говорит, что для диагноза нужно обязательно сделать снимок поврежденного колена.

— У вас еще есть такая возможность? Я думал, что апокалипсис лишил нас таких благ цивилизации, — удивляюсь я.

— Конечно, есть, молодой человек! Городская электростанция до сих пор работает надежно, снабжает нас электричеством. Поэтому я могу снимок сделать хоть для каждой отдельной косточки вашего скелета! — похвастался врач.

— Боюсь, Владимир Антонович, я после такой радиоактивной фотосессии светиться начну, не хуже новогодней елки, — усмехаюсь я.

Мы вместе посмеялись. Затем, все также под конвоем, мы идем на рентген.

— Так, молодые люди, дальше вам нельзя. Со мной идет только больной, — командует Владимир Антонович.

Такой приказ военных явно не устраивает, но вслух они ничего не возразили.

— Если он что-нибудь выкинет там, сразу кричите — мы будем ждать здесь, — предупреждает конвоир.

— Парни, спокойно, я вам не враг! — успокаиваю я.

Однако больше бравые вояки ничего не говорят и встают по обе стороны от двери в кабинет.

Быстро покончив со снимком, мы вместе с доктором его изучаем. К моему облегчению ни переломов, ни злокачественных образований в ноге не обнаруживается.

— Ну что ж молодой человек, спешу вас обрадовать. С вашей ногой все в порядке, обычный ушиб. Я выпишу противовоспалительное, но сейчас для вас время — лучшее лекарство, — улыбается врач.

— Спасибо вам, Владимир Антонович. Меня, кстати, Андреем зовут, — добавляю я.

— Очень приятно, молодой человек. Вы у нас надолго задержитесь? — уточняет доктор.

Я вспоминаю детину в тельняшке и слова майора — три дня! Что ж, похоже, как следует восстановиться не получится.

— Кэп, ответь! — надрывается рация голосом Кости. — Стас, ответь, черт тебя дери!

Я замороженным взглядом смотрю на то, как мой мертвый друг стоит на коленях перед поверженным Мясником. Его голова и плечи методично поднимаются и опускаются всякий раз, как он решает откусить от ученого новый кусок.

Профессора Пестренко мне совсем не жаль. Его все-таки не зря прозвали Мясником — я отчетливо представляю, как он раз за разом втыкает окровавленный скальпель и «берет образцы» у еще живого Артема.