Книга Пережить смерть, страница 58 – Дмитрий Клопов

— На этом все! — констатирую я и улыбаюсь в ответ. — Прием окончен, обязательно рекомендуйте нашу клинику своим друзьям и родственникам.

Девушка опустила футболку и, кажется, сменила гнев на милость. Какая она все-таки отходчивая.

— А я думала, ты меня бинтом вокруг талии обматывать будешь. А это что за детская заплатка? У меня бабушка старые одеяла лучше штопала, — Кира вновь отвешивает одно из своих колких замечаний.

— Сначала мама, теперь бабушка. Какие толковые у тебя родственники! В кого же ты тогда такая колючая? — замечаю я, но в глазах девушки вновь полыхнуло пламя, и я примирительно поднимаю ладони. — Ладно-ладно, не обижайся! Ну хочешь, я тебя так обниму, без бинта?

Я раскрываю объятия, но девушка вновь не стала зацикливаться на обидах. Обниматься она тоже не стала — лишь фыркнула в ответ.

— Ну уж нет! Все — момент упущен. Но ты знай, что шанс у тебя был, и ты его упустил. Живи теперь с этим, — усмехается она.

Кира зашагала по комнате, с любопытством изучая нехитрое убранство нашего холостяцкого логова. Главное, чтобы она не пошла в мою бывшую спальню. Теперь, когда я знаю, что там вытворяли с девушками местные сволочи, мне хочется защитить девушку от той грязи.

— Ты только в ту комнату, пожалуйста, не заходи, — прошу я, и когда девушка обернулась на меня, добавляю: — Не спрашивай! Просто не заходи и все. Я сейчас быстро для одного хорошего парня письмо состряпаю, на всякий случай, и можем выдвигаться. Можешь пока на кухне похозяйничать — бери все, что тебе захочется.

Девушка еще раз с любопытством смотрит на дверь моей спальни, но все же поворачивает в сторону кухни. Я выдыхаю с облегчением и принимаюсь за написание записки для Макса.

Ручка кажется абсолютно чужеродным объектом, если не сказать инопланетным. Словно я тысячу лет ничего не писал от руки — хотя мой почерк и раньше можно было считать эталонным для шуток про почерк врачей. Пальцы не слушаются, и кривые буквы неохотно складываются в слова на пустом обороте квитанции счета за свет.

Кира на кухне гремит посудой и, кажется, что-то беззаботно напевает. Раздается звон стекла, и девушка вскрикивает.

— У тебя там все в порядке? — спрашиваю я.

— Э-эм, да-да, все в порядке! А знаешь, у меня к тебе ответное предложение — давай я не буду заходить в ту комнату, а ты — на кухню? — смущенное лицо Киры выглядывает из-за угла.

Ее щеки заливает румянец, и они полыхают в тон рыжим кудрям. Ее почти детская непосредственность завораживает, и я снова смотрю на нее дольше положенного. Слегка вздернутый нос хмыкает, и девушка вновь скрывается за кухонной перегородкой.

Я заканчиваю письмо для Макса и кладу сверху в его рюкзак. Не знаю, как он отреагирует на смерть своего дяди, которого почти боготворил. Я постарался описать все как можно правдивее, не приукрашивая и не утаивая никаких деталей — пусть парень сделает выводы обо всем сам.

Может, он меня возненавидит? Теперь, когда мое признание зафиксировано на бумаге, я надеюсь, что Макс найдет записку раньше, чем я отыщу парнишку. Не хотелось бы мне говорить все это, глядя ему в глаза.

— Ты голодный? — Кира выходит из кухни и вырывает меня из тягостных мыслей.

В руках у девушки два массивных бутерброда, а на лице сияет довольная улыбка. Она протягивает мне одного из хлебных монстров и приглашает присесть на диван.