Книга Пережить смерть, страница 44 – Дмитрий Клопов

Несколько пуль выбивают искры в считанных сантиметрах от меня. Чего он медлит? Стас продолжает стрелять в темноту, пока магазин в его автомате не опустел. Только сейчас он смотрит на забор и наконец замечает мою руку.

— Какого черта ты творишь? — удивился Стас. — Вниз давай, а я за тобой!

С этими словами Саныч подпрыгивает и толкает меня в плечо. Я теряю равновесие и сваливаюсь с забора с внешней стороны. Земля тут же выбивает из меня остатки воздуха и, кажется, окончательно доконала те ребра, которые не успели сломать во время пыток.

Я сворачиваюсь калачиком и принимаюсь хватать ртом воздух. Земля едва ли теплее бетонного забора. Я лежу на узкой полоске клумбы, а передо мной виднелся тротуар, часть проезжей части и, кажется, уже знакомые мне трамвайные пути. Саныч совсем того, что ли? Сбрендил?

В этот момент передо мной на землю шлепнулся автомат. Я немного отпрянул от него и, кажется, немного пришел в себя. Следом на тротуар мягко приземляется Стас и тут же бросается ко мне. Он набрасывает ремень автомата себе на шею и снова рывком ставит меня на ноги.

— Ты как тут, живой еще? — усмехается Стас, довольный тем, что я все-таки смог поймать его в фокус. — Отлично! Тогда финишный рывок. Совсем немного потерпи еще, и сможешь передохнуть.

— Ай! В сотый раз повторяю… ай! Какого черта, из всех машин богатейшей фармацевтической компании, ты выбрал эту старую колымагу? На ней же каждая кочка в задницу отдает! — возмущается Антон.

— Зато надежная, — пожимает плечами Саша.

Я оборачиваюсь на сидящих позади Антона и заведующую. Она, к слову, молча смотрит в окно и переносит тряску стоически. Физиогномика весьма недовольная. Уверен, если бы габариты наших потрепанных «Жигулей» позволяли, она бы сложила ногу на ногу.

— А что у вас такие кислые лица? — спрашиваю я и снисходительно смотрю на докторшу. — Елизавета Игоревна, как насчет небольшой лекции? Развлеку вас беседой, так сказать.

Усмехаюсь одними уголками и устраиваюсь поудобнее. Я набираю в легкие побольше воздуха, но начать свой монолог не успеваю — женщина прерывает меня.

— Прошу, избавьте меня от пафосных речей. У меня за плечами две докторские, вообще-то. Я, буквально, профессор медицинских наук, а не как вы — самопровозглашенный лектор, — презрительно заканчивает блондинка.

Попалась! О-о-о, вы даже не представляете, с кем вы связались, барышня!

— Сдаюсь-сдаюсь! — я примирительно поднимаю руки. — Преклоняюсь перед вашим научным знанием и опытом. Расскажите нам о «Лафуа». Расскажите нам о вирусе, как профессор. Только… э-э-эм, с поправкой на уровень аудитории.

Елизавета Игоревна обводит взглядом всех мужчин в машине, и те, на мое счастье, смотрят на нее, как самые прожженные отличники с первой парты. Женщина притворно вздыхает, но я вижу, как загорелся ее собственный взгляд.

— Так уж и быть. Я постараюсь говорить попроще, но ничего не обещаю, — она надменно задирает подбородок. — Давайте начнем с азов. Что происходит с телом человека после смерти? В первую очередь останавливается сердце и, соответственно, после этого кровь перестает циркулировать по телу, а вместе с ней и кислород. Та штука, которой мы дышим, участвующая во всех жизненно важных процессах, больше не поступает к тканям. В этот момент, практически сразу после смерти, клетки начинают испытывать кислородное голодание, запускается процесс автолиза… Проще говоря, начинается самопереваривание, которое сначала запускается в богатой на ферменты печени, а потом в других органах.