Книга Сердце тумана, страница 6 – Хелен Шойерер

Коннос. Она чуть не рассмеялась, когда увидела образ бога их континента – что он вообще сделал для Эллеста и для нее? Она всегда больше склонялась к Ламаке, богине воды, которой молились Бликер Старший и Брен. Рыбаки и их водные боги, – усмехнулась она.

В кошельке нашлось немало серебра, которого хватило бы на покупку медовухи, по крайней мере, в течение нескольких дней. Затем в глаза бросилась коробочка для пилюль из розового золота и ее содержимое. Блик прикинула, что на лунном рынке за нее можно выручить неплохую цену, если умело разыграть карты. Кроме того, там оказалось несколько украшенных драгоценными камнями заколок. Она провела пальцами по своим спутанным волосам и чуть не рассмеялась вслух при мысли о том, чтобы самой воспользоваться этими аксессуарами. Откуда у помоечной крысы-карманницы могли взяться заколки, украшенные драгоценными камнями?

Она взглянула на свое отражение в воде и фыркнула. Ей всегда казалось, что из-за круглых глаз странного цвета она выглядит так, словно ее можно разделить на двух разных людей. В ней ощущалась какая-то странность, которая заставляла людей отворачиваться и неловко переминаться с ноги на ногу. Ее носик-пуговка был усеян веснушками, а заостренный подбородок часто выдавался вперед, демонстрируя дерзость. На вид она была худощавой – воплощение живущей впроголодь твердолобой осиротевшей карманницы.

Она держала в руках последнюю, драгоценную лишь для нее вещицу – обрывок веревки. Концы ее были потрепаны, и от нее пахло морем. Она не знала, как долго хранила ее – долгие-долгие годы. Ей подарил ее Бликер Старший. Он заставил ее в совершенстве освоить каждый узел, прежде чем согласился взять ее на свой корабль.

«Если я собираюсь принять женщину на борт, она должна быть, по крайней мере, лучше любого мужчины. Никто не сможет тягаться с мастерством, – говорил он. – Продемонстрируй мне узел-бочонок. А теперь – беседочный узел».

Она пропустила веревку между пальцами, улыбаясь воспоминаниям. Такая безделица – кусок веревки, – и все же она клялась, что та не раз спасала ей рассудок, спасала жизнь. Она начала формировать петли для двойного простого узла, прежде чем сделать паузу, чтобы отхлебнуть из фляжки. Ее взгляд скользил по течению перед ней, по воде, бьющейся о борта понтонов и прогулочных яхт, и она ощущала на языке острый привкус дешевого вина.

Исцеление было всем, чего она когда-либо хотела. Что-то, что могло бы заглушить голоса в ее голове, осуждения, горечь и отчаяние, которые не были ее собственными. Что-то, что могло бы положить конец ее отклонению. Без этого ее жизнь была бы проще, приятнее, не говоря уже о том, что менее опасной. Использование магии кем-либо, кроме членов королевской семьи, было запрещено законом в течение ста пятидесяти лет, и наказанием за это была смерть от тумана. Но Блик была заклинательницей мыслей, телепатом, и так и не научилась контролировать это. В любой момент ее разум наводняли мысли окружающих. Она без умысла восстала против короны. Раньше их называли «люди ашаи», тех, кто мог владеть магией. Но изречь это слово в наши дни, даже в Ангоуве, означало напроситься на неприятности. Судя по позорным столбам, которые она видела во время своих поездок в столицу, корона все еще активно охотилась за такими людьми, как она, людьми с «патологиями». Но после долгих лет терпения и поисков она оказалась в тупике. Она гонялась за целителями по всему Эллесту, но ни у кого из них не было ни умения, ни желания помочь ей. И вот когда она, пьяная, пришвартовала свою лодку накануне вечером, она решила, что ей придется отправиться за море, возможно в Батталон или Хавеннесс, чтобы найти лекарство. Когда она найдет его, то сможет бросить пить и начать новую жизнь.