Книга Сердце тумана, страница 167 – Хелен Шойерер

— Он убивает обычных людей, Генриетта. Я никогда не говорил, что я обычный.

Король присел на корточки, так что его лицо оказалось на одном уровне с вырвавшимся туманом. Он поджал губы и втянул туман в себя. Вокруг Генри сгустилась сила. Сила, которая не принадлежала ни ей, ни королю, хотя он, казалось, каким-то образом направлял ее. Король выдохнул туман изо рта в пустую банку и плотно завинтил крышку. Генри уставилась на него. Кто этот мужчина? Он уже не был тем мягким, бесхитростным человеком, которого она встретила много лет назад. Что-то или кто-то изменил его.

— Чего ты хочешь? – спросила она.

— Я хочу, чтобы ты познакомилась с ней. Как и она хочет познакомиться с тобой. Она долго ждала.

— Она что, сама не могла прислать приглашение?

— Она может делать все, что ей заблагорассудится, она настоящая королева.

— В отличие от фальшивой королевы, твоей жены?

— Возможно, Вера – королева Эллеста. Но Инес… Инес – истинная королева всего мира, монархии, какой она была много веков назад.

Он бредил. Никогда не было единой монархии. Но взгляд Генри снова упал на туманные сосуды, название предполагаемого пятого континента все еще крутилось у нее в голове. О чем еще она не знала? Таннус, стоявший позади нее, усилил хватку, хотя она могла вырваться. Но с какой целью?

— Где я могу встретиться с твоей королевой? – спросила она.

Король улыбнулся, услышав это. Ему явно понравилась идея, что эта женщина принадлежит ему, хотя Генри могла с уверенностью сказать по бесстыдным манипуляциям, происходящим за кулисами, что эта женщина никогда не будет чьей-то собственностью, никогда не будет никем иным, кроме как самой себе хозяйкой и покорительницей других.

— Ты побудешь нашей гостьей еще некоторое время. Когда Инес будет готова, она объявит о себе.

Инес. Эти четыре буквы имели такой огромный вес.

— И тогда?

— Тогда? Тогда начнется игра.

— А если я не захочу играть?

— Тогда это сделает Валиа. А Аллехра сожжет весь лес дотла, прежде чем опустится туман. Она так испортит все веселье. Таннус, – король перевел взгляд на человека, который крепко держал Генри, – отведи Генриетту на некоторое время в ее покои. Она неважно выглядит.

Генри не сопротивлялась, когда он схватил ее за руки. Она позволила мужчине проводить ее обратно в ее комнаты, еле волоча ноги, и на нее обрушилась волна потрясения. Это было уже слишком. Всего этого было слишком много.

Ее втолкнули в ее пустую комнату, постель была не заправлена, как она ее оставила, в камине догорали последние угли. Когда дверь за ней закрылась и в замке тихо повернулся ключ, Генриетта Валиа опустилась на пол и разрыдалась.

Генри проснулась на плюшевом коврике в своих покоях, чувствуя сильную боль во всем теле. Должно быть, она отключилась от усталости или отчаяния, а может, и от того и от другого. Взглянув на окно с тихим стоном, она увидела, что снаружи все серое и дождь громко стучит по стеклу. Она понятия не имела, который час и как долго она спала. Ее магия, должно быть, отреагировала на ее панику и теперь беспрепятственно разливалась по телу, усиливая ее опустошение. Она обрекла Валиа. Обрекла свою мать и весь народ. Если бы только Сахара могла видеть ее сейчас.

Генри выдохнула. Она должна была что-то сделать. Она позволила себе краткий миг слабости. Теперь с этим покончено. Она не будет ждать в этом месте, как животное, готовое к закланию. Действовать – значит подвергать себя риску тех ужасов, которые запланировали Арден и Инес, но ничего не предпринимать… Это был не валианский путь.