Книга Дыхание. Новый мир, страница 60 – Габриэль Коста

— Боюсь… Я не могу позволить тебе этого сделать. – Ранцикус покачал головой.

— Форма, что открыл мне Широ. – Колыбель Богини пламени. Заклинатель, на коже которого написаны знаки мёртвого языка, открывает смертельную, но непревзойдённую способность – обращение в текст, – пояснил ему Кармин и сделал шаг вперёд. – Я перенесу тебя на свиток тысячи имён, и твоя жизнь станет не просто историей, она станет новым знаком. Это сдержит тебя и твои возможные перерождения. Хотя им уже и так не случиться.

— Ох… ладно.

— Твой пожар. Твой костёр. Твоя искра. Не спасут тебя от записи. Их суть и твоё пламя исчерпаны. Другого у тебя нет. И зря ты рассказал про ошибки… В этот раз я всё проверю, – он взял паузу. – Великий пожар. Сплетни Широ. Печать одного миллиона защитных кругов. Колыбельная Богини пламени.

— Миллиона? – прошептал Ранцикус.

— Слышишь? – Кармин показал наверх. – Это поёт Богиня пламени своим детям-богам тысячи-тысячи лун назад. – Он опустил руку вниз. – Сгинь уже.

Вокруг Ранцикуса на расстоянии примерно пятидесяти метров стали подниматься каменные плиты, исписанные мёртвым языком. Их было шестьдесят семь. Когда Кармин запечатывал седьмой материк, использовал тринадцать. Представить, какой уровень пламени и силы он реализовал сейчас, невозможно. Но удивляться было некогда. С неба ровно по вертикали на него вот-вот обрушится звездопад. Сначала Ранцикус принял его за настоящие небесные светила, но, присмотревшись, понял – это тот самый миллион защитных кругов. Они сыпались градом на него и собирались уничтожить само его существование.

Ранцикус опустил голову и посмотрел на Кармина, замечая, как треть его тела лишилась знаков и под ними кожа дряхлого старика. Он не переживёт эту битву.

Они не переживут.

— Есть вещи, не известные даже Азелю, Кармин, – начал спокойно говорить Ранцикус. – Мы все прекрасно знаем, особенно вы, что достижение силы – долгий путь. У каждого стража к финалу… финалу всего были припасены невероятные приёмы. Мы хотели не только спастись и спасти мир, но и иметь хоть какой-то вес на чашах весов. – Слёзы бирюзового цвета полились из его глаз. – И главной мерой для силы стал Азель. Логично. Представляешь, Лина вернулась! Та, с которой мы спасали мир. Помнишь же ещё её? – Пока он говорил, сожжённая рука буквально превращалась в знаки мёртвого языка.

— Не забывал никогда.

— Я сравнивал себя с Азелем и понимал, насколько стал сильнее. – Ранцикус посмотрел на свою исчезающую руку. – Я планировал использовать эти знания для победы над Широ или Брэмом с Катаокой. А может, и вами всеми… Но ты обрушил на невинную землю кошмар, Кармин. И мне придётся пожертвовать собой и своей тайной, чтобы спасти всех. – Он улыбнулся. – Хотя, думаю, от Гилема такое не спрячешь.

— Хватит врать, ты потерял всё пламя… ты! – Кармин трясся.

— Один, два, три – удача наградила меня главной силой – единства божества: Богиня пламени, Великое пламя и Великая кузница. – Он наклонил голову и поднял уцелевшую руку. – Одна искра, что позволяет мне ещё стоять на земле, и ты думал, что у меня… два костра? – Он усмехнулся. – Какая глупость.

— Не может быть! Третий костёр?!

– Вторая истина. Отрицание естества. Бессмертное время.

Но ничего не произошло. Стоило Ранцикусу замолчать, ничего не изменилось. Мир остался на месте. Кармин посмотрел по сторонам, сбитый с толку. Его атака не прекратилась, тело врага продолжало рассыпаться на знаки мёртвого языка, оставляя только торс и голову. Однако Ранцикус стоял с видом победителя.