Книга Время ветра, время волка, страница 23 – Каролина Роннефельдт

И Карлман повиновался. А может, у него просто не осталось выбора, ведь он был слишком ошеломлен, чтобы бояться или вообще что-либо чувствовать. Молодой квендель молча смотрел на зловещую тень, которую могло отбрасывать только самое настоящее чудовище.

Между тем зверь легким прыжком вскочил на сундук. Это определенно был не волк. Он оказался таким черным, что больше походило на дыру в стене, чем на создание из плоти, способное отбрасывать тень. У него в самом деле были заостренные уши и ярко блестевшие глаза – их истинный цвет ускользал в свете свечей и огня в очаге. Но красными Карлман их не назвал бы. Он с изумлением понял, что перед ним кот, правда, очень большой, черный как ночь, но, да будут свидетелями все лесные грибы, все-таки обычный кот. Как же так вышло, что он отбрасывал столь огромную тень и глаза его светились, будто раскаленные угли?

— Это Синдри. Кот моего друга, – с предельной серьезностью пояснил господин Штормовое Перо, тоже черный как ночь.

Карлман робко поднял голову и в мерцающем пламени свечи впервые смог как следует рассмотреть лицо Храфны. Квенделя пронзил, будто лезвие кинжала, ледяной ужас, и дрожь пробрала с головы до ног. Лицо это было призрачным, как у мертвеца, искаженным, изуродованным. Почему он не заметил этого раньше?

Изможденные черты по-прежнему скрывались в тени, но не капюшона, а длинных темных волос, ниспадавших на лоб. Храфна Штормовое Перо явно знал, как остаться незамеченным, если не желал, чтобы его видели. Но молодой квендель уже заметил, что поблескивал лишь левый глаз мужчины. Вместо другого чернела пустота, как в бездонном колодце. Зловещий незнакомец был одноглазым.

Карлман чувствовал, что это важный, возможно, важнейший признак. Но, как ни старался, не мог вспомнить, что он об этом слышал и когда, – ужас и само присутствие Храфны не давали мыслить ясно. Квендель снова почувствовал, что его разглядывают. Теперь он знал, что смотрит на него один-единственный глаз, от пристального внимания которого макушка зачесалась, как от прикосновения.

— Полагаю, у тебя было достаточно времени, чтобы как следует подумать о нас с Синдри, – услышал Карлман низкий голос над собой. – Возможно, пора развеять тень сомнения.

Мужчина поставил подсвечник и решительно отдернул ближайшую штору. То же он проделал и с остальными, двигаясь от окна к окну, пока в комнате не стало так светло, насколько позволяли сумерки.

Карлман пристально взглянул на Синдри. Теперь поражали не размеры животного, а его глаза, которые завораживали красотой. Алые искорки в них погасли, и на Карлмана хлынул холодный свет, словно раскаленные угли остыли и превратились в гладко отполированные кусочки льда.

Кот встал и потянулся, а потом спрыгнул с сундука. Карлман невольно отступил на шаг, когда тот абсолютно бесшумно, с величественной грацией приблизился к нему. Молодой квендель никогда не боялся кошек, но создание со светящимися, будто иней, глазами внушало почти такой же страх, как и одноглазый гость. Синдри пронесся мимо, едва не задев его. Карлман посмотрел на шелковистую, блестящую шерсть, которая казалась чернее, чем у других кошек.

«Черный, будто ворон, – подумал он. – И уж точно не меньше одного из них». Мысль о воронах пришла ему в голову вовсе не потому, что он стоял в комнате трактира в Вороньей деревне. Между этими птицами и кошачьими глазами была какая-то связь – вот о чем он думал.