Книга Время ветра, время волка, страница 161 – Каролина Роннефельдт

— Здесь лежит корень мандрагоры, это мы поняли. И тебе, Гортензия, надо бы спросить, в доме ли Фиделия Кремплинг, – наконец нарушил молчание старик Пфиффер.

Его голос звучал серьезно и с искренним беспокойством.

— Нет, в доме никого нет: ни ее, ни Пирмина. И его двоюродных сестер, Изы и Камиллы, тоже. Мы только что посмотрели, Карлман и Энно как раз обнаружили открытую дверь и свет. Энно сразу понял, в чем дело, ведь он долго прожил с несчастной семьей в Звездчатке. Пирмин не мог оставить Фиделию одну, а раз корень здесь, то и Кремплинги должны быть в Баумельбурге.

Он снова сдержанно кивнул в сторону подушки и корявого создания, чье скрюченное тело и конечности отчетливо виднелись под тканью. Квендели внимательно рассматривали чудище на столе, то и дело переглядываясь. Маски больше никто не надевал.

— Это похоже на высохший труп животного, – предположила Хульда, вытирая усталое лицо уголком бархатной оленьей мантии. – Святые пустотелые трюфели, это ведь жалкий, беспомощный, отвергнутый и забытый детеныш! – С этими словами она разрыдалась. – И мандрагора такая же – ужасная и очень печальная замена Блоди, несчастного потерянного малыша Фиделии, – всхлипывала она.

Мельник и Биттерлинги бросились к ней и обняли, утешая. Расплакавшись, Хульда словно сбросила всеобщее оцепенение, и остальные чуть оттаяли и вдруг заговорили друг с другом.

— Почему, скажите на милость, они поставили этот жуткий стол именно так? Что это значит? – спросил Звентибольд. Он с содроганием вспомнил ужасный вид Фиде- лии в «Старой липе», ее исколотые пальцы и кровь на рубашке.

— Он служит для защиты мандрагоры, – тихо ответил Энно, который подавленно молчал, с тех пор как Гортензия и остальные вошли в комнату. В отличие от них, он близко познакомился со страданиями Фиделии, и сцена в этом доме задела его сильнее, чем остальных. – Подменыши получают от приемных родителей все возможное, чтобы их ребенку было хорошо в потустороннем мире.

Вряд ли он мог сказать что-то более страшное, потому что теперь все с вновь вспыхнувшим ужасом смотрели на лежавший на столе предмет и с недоумением повторяли про себя слово «подменыш».

Значит ли это, что здесь, совсем рядом, лежало нечто из Страны теней? Чьи зловещие руки касались его, чьи верткие пальцы сжимали, прежде чем бедная Фиделия исколола свои пальцы, потому что дряхлое корневище стало ей так же дорого, как собственный сын? Да и был ли то и в самом деле лишь сухой огрызок растения?

Большое полено в камине горело так странно неподвижно, словно это был раскаленный камень из самого сердца земли. В комнате было на удивление тепло, хотя никто и не подумал закрыть дверь в сад. Быть может, под окровавленной тканью билось крошечное светящееся сердце. Или холодный камешек – кто знает, что бьется в груди созданий по ту сторону туманной границы. Гортензия была не единственной, кто под влиянием слова, произнесенного Энно как заклинание, вдруг склонился над постелькой, чтобы посмотреть, не дышит ли это существо под тонким покры- валом.

Во имя святых грибниц, это действительно было так!

Налетел новый порыв ветра, и лампы на столе замерцали на сквозняке. В камине раздалось шипение, и поленья запылали, как в кузнечном горне. От этого звука все подскочили; Гортензия вздрогнула, словно на нее обрушился поток ледяной воды, а не коснулся порыв холодного ветра.