Книга По ту сторону тени, страница 285 – Каролина Роннефельдт

Тем временем Гортензия позволила пони некоторое время спокойно шагать в темноте. Всадница не теряла из виду рыжего кота, но и то и дело поглядывала на стены цитадели Погибели, в которых, словно глаза, желтели сквозь туман и облака тускло освещенные окна. Серая мазь, подаренная Полузубом, засохла и почти осыпалась с ее лица, и Гортензия с удовольствием намазалась бы этой пакостью снова, останься в горшочке Звентибольда хоть крошка.

Нибелунг глухо фыркнул, и Гортензия обнаружила, что за следующим поворотом тропа раздваивается. Всадница спешилась на развилке и немного прошла по левому туннелю среди скал, потому что справа через несколько шагов открывалась черная пропасть. Гортензия напряженно прислушивалась, не идут ли за ней друзья, но с тропы, по которой она только что проехала, не было слышно ни звука. Не сходя с места, она вглядывалась в черноту, стараясь не поддаваться страху, который одолевал ее, парализуя движения и мысли. Одной рукой Гортензия крепко схватила поводья, а другой подняла арбалет. Нибелунг почувствовал беспокойство всадницы и догадался, что опасности не миновать. Фыркнув, пони вскинул голову. Гортензия шепотом попыталась его успокоить и тут же отругала себя за трусость, пронзительно бросив в темноту:

— Клянусь всеми злосчастными сыроежками, есть здесь кто-нибудь? Покажитесь, призраки, я вас не боюсь!

Это была откровенная ложь. Прямого ответа на заданный вопрос Гортензия не получила, однако в ее мысли явно кто-то проник. «Входи же, входи, – зашептал ей на ухо странный голос, – живая внутри, из плоти и кости, входи поскорей. Будешь моей».

Гортензия очень испугалась. Она сорвала с лица совиную маску и в панике огляделась. Нибелунг не мог сдержаться и печально заржал.

«Входи же, входи, – снова раздался холодный голос, одновременно в ее голове и в окружающей темноте, – к Повелителю Тьмы, дорога к вратам тебя приведет – к Погибели смело иди вперед. Не дли муки своей, входи поскорей».

— Нет! – громко и четко произнесла Гортензия и выстрелила из арбалета в черноту туннеля.

Не надеясь попасть в невидимого противника, она рассчитывала хотя бы разрушить заклятие, грозившее опутать ее. К удивлению отважной дамы Самтфус-Кремплинг, из непроглядной тьмы раздался протяжный крик, словно ее выстрел нашел достойную цель. Гортензия не стала раздумывать и ждать, выйдет ли к ней кто-нибудь, – она мгновенно запрыгнула в седло, и, хотя Нибелунг сперва этому воспротивился, ощутив вес всадника, он встал на дыбы и бросился наутек, выбрав путь к Полю мертвых. Гортензия вцепилась в густую гриву. Несмотря на темноту и труднопроходимую дорогу, она не стала сдерживать пони, и он мчался со всех ног – смертельный ужас дышал им обоим в затылок. Гортензия смутно подумала о Бульрихе, старике Пфиффере и Звентибольде, которых следовало бы подождать и предупредить, но желание бежать от безымянной твари, от которой она улизнула в последний момент, было непреодолимо.

Ветер бил Гортензии в лицо; от испуга, отчаяния и стыда слезы наворачивались на глаза и стекали по щекам. Грохот копыт Нибелунга камнепадом отдавался в ушах – пони по-прежнему уверенно проходил повороты узкой дорожки, но их мог поджидать в засаде враг, грозя в любую минуту прервать опасную скачку. Кто бы ни таился в темноте, он наверняка очнулся от топота пони. Шум, должно быть, эхом разнесся по всей каменной гряде до самой цитадели. И вдруг скалы расступились, словно с обеих сторон сломили барьеры. На пони и всадницу хлынуло что-то густое, холодное, молочно-белое.