Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 95 – Дестон Дж. Манден

— Ты это купил? Для меня?

Костолом кивнул.

— Но… оно такое дорогое.

— Нет. Необходимость. Деньги. Работать. Для. Веселье. Работать. Ради. Семья. – Костолом широко улыбнулся, обнажив почерневшие пустые десны и несколько гнилых зубов. Это была самая дружелюбная улыбка, которую Разгайф когда-либо видел.

— Большое тебе спасибо! – Астра справилась со слезами, надела ожерелье и сжала подвеску в руке. – Спасибо, Косточка!

Лоскутник радостно хмыкнул.

День клонился к вечеру. Ночной воздух ласкал кожу Разгайфа. Костер на пороге сумерек – что может быть лучше? Вместе они пошли по Голодной улице обратно на Кровавую, с едой за спиной и повозкой, груженной черным ониксом. Ни для кого не было секретом, что большие собрания Ониксовых Топоров – явление редкое. После вторжения Короля Червей их осталось совсем немного. Уцелевшие собрались в укромном местечке, спрятанном на окраинах ферм Голодной и оживленных деловых проулков Кровавой. Компания шла по извилистым дорогам в тени высоких зданий. Фонарям на столбах постепенно пришли на смену самодельные светильники, а каменным строениям – уютные деревянные постройки, вплетенные в деревья.

Все поселение в черте города было залито теплым сиянием, исходившим от самой земли. На пути мерцали светящиеся грибы. Поперек булыжной мостовой тянулись лозы. Потертые ступени вели к домам и поднимались к центру района. Там горел костер, и его пламя служило маяком среди черных копий и наконечников стрел. Вокруг огня стояли пни, еще пустые, но ненадолго. Для ковки все было готово, не хватало только Кузнеца.

Разгайф поставил повозку рядом с костром и принялся за дело: снял с плеч крюки с гигантскими рыбами и овощами и положил их в огонь. Остальную еду он разместил на пнях и принялся готовить, используя лежавшие рядом с костром оружие и инструменты. Разгайф совершил воинские обряды, и его охватило чувство умиротворения. Похоже, с возрастом приходит благодарность. Он переворачивал чернеющую рыбу и крупные клубни, пока те не стали хрустящими. Запах выманил его сородичей-орков из домов.

Двери вокруг него открывались одна за другой. Разгайф не знал, рассказали ли Вальдрук или его бабушка своему клану что-нибудь о кузнеце. Началось тихое песнопение. По округе эхом разносились орочья речь и стук барабанов. Из домов вышли другие орки. Вскоре все они, и старые, и молодые, собрались вокруг костра. Из самого большого здания вышла ткачиха Као в сопровождении Вальдрука. Следом несколько орков несли магическую плавильню и наковальню. При виде Черного пламени сердце Разгайфа замерло. Старая орчиха подошла к нему и коснулась его широких плеч.

— Я знала, что в тебе есть благородство, – сказала ткачиха Као. – Его нельзя было не заметить. Потерянный защитник, мученик. Наша слабость подвела тебя в трудную минуту.

Разгайф покачал головой.

— Хватит об этом, – сказал он, подбрасывая дров в огонь. – Наш клан очень долго жил сожалениями. И я тоже. – Краем глаза он заметил, что Астра улыбается. Ради этого стоило постараться. – Давайте же пировать, веселиться и станем свидетелями рождения Великого Странника.

Он выпрямился и раскинул руки. Пламя взметнулось, подхваченное порывом ветра от всплеска эфира, и засияло золотом. В дыму проступали образы их родины: теплые пещеры, длинные реки и равнины, охотничьи угодья – все, что Разгайф хранил в себе, все воспоминания, о которых младшие и не подозревали. Астра ахнула от красоты открывшегося зрелища.