Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 100 – Дестон Дж. Манден

— Еще! – выкрикнул Разгайф, обрушив свой топор на ее извивающийся меч.

Она отшатнулась от удара.

— Не понимаю, – призналась Титли, и слабый смешок сорвался с ее губ. – Ты такой счастливый. Я не… – Слова застряли у нее в горле. – Я хочу понять. Я хочу верить, что для нас есть будущее. Галелин обрел покой – в конце концов, он был доволен, счастлив. Я же не могу… не могу двигаться дальше.

— С чего ты взяла? Мы до сих пор живы. Нам необязательно мучиться и дальше.

— Но что тогда от нас останется? Рот… – Она поджала губы. – Раз. Ты веришь в нее? Веришь, что она другая?

Разгайф кивнул, украдкой глянув на Астру. Та сжимала подол своего платья.

— Верю.

— Почему? Откуда в тебе столько доброты? – Титли тоже обернулась на девочку.

— Не знаю. Просто верю и чувствую, вот и все.

— Вера порой опасна.

— Но иногда она бывает оправданна.

Взгляд Титли потускнел. Она снова бросилась на него, но на этот раз лезвие на полпути распалось на рой. Волна насекомых ударила Разгайфа по руке, жаля со всей силы. Из-за отеков ему стало трудно держать огромный топор, и малейшее движение мышц теперь сопровождалось вспышкой жжения. И все же Разгайф держался, не падал и уворачивался от управляемого роя. Он протанцевал вокруг костра, пока не оказался рядом с Титли, подпрыгнул – и сам опешил, на какую высоту подняли его ныне мощные, как стволы, ноги. Он обрушился на Титли, рассекая воздух топором. В последнюю секунду она снова собрала Сошадиэль и выставила его вперед, чтобы окончательно не утратить инициативу. Орк отскочил, отпрянув назад и в сторону. Почему-то это вызвало у Титли смех – невероятно милый звук, какого он никогда от нее не слышал.

— Вот что мы творим? – спросила она, переводя дыхание. – Это же нелепо!

— Ну я развлекаюсь, а ты?

Разгайф сорвал с рукояти маленькую хурму, чудом уцелевшую после боя, и закинул в рот. Его переполнила энергия, а жжение в предплечьях ослабло. Он знал, что благодаря руне вся его еда обладает какими-то магическими свойствами. Однако фрукты на топоре выросли специально для него. Эфир, целительный и полнокровный, заструился по телу. Разгайф расправил плечи.

— Так что, Лили, тебе весело? – Гнев, за который она так отчаянно цеплялась, плохо сочетался с тем, что, как он знал, бушевало в ее сердце. – Выплесни свою боль. Не на Астру, на меня. Выплесни, и все пройдет.

— Я не… – Титли сжала рукоять меча. – «Пусть я и разбила тебя вдребезги, твои осколки все равно восхитительны». Помнишь эти слова Изобель Денхольм? Ты был там. Мог лишь бессильно смотреть, как она вырывает мне глаз и уничтожает последние яйца, которые успели отложить я, Анджай и Умма. У Червей были на них свои планы, но из ревности Изобель убила моих детей, а я наблюдала за этим единственным уцелевшим глазом. Сквозь пелену боли я пообещала, что ее ждет та же участь.

Разгайф помнил, какая боль тогда пылала во взгляде Титли, пусть она и не проронила ни звука. Как сам мысленно потянулся к Изобель, умоляя ее о пощаде. Но госпожа не знала, что такое милосердие.

— Помню. Я был так же беспомощен, как и ты.

Внутри Титли снова вспыхнула ярость, и она бросилась на него. Из одного глаза потек черный мед, а из второго посыпались лепестки. Сошадиэль обрушился на него, и Разгайф успел закрыться лишь в самую последнюю секунду.