Книга Наёмник мёртвых богов, страница 43 – Элеонора Раткевич

— Иди же, – шептала невидимая дорога, – иди…

И он пошел, повинуясь прикосновению руки, пошел вслепую.

— Все хорошо, – шелестел туман.

Прохладная листва касалась его щеки и исчезала, туман дышал знакомым дыханием Халлис.

— Ничего не бойся, – шуршали незримые песчинки под ногами.

И внезапно туман исчез.

Тенах не мог рассказать мне, что он увидел в Мире Богов. Даже назвать не смог. Для человеческого глаза во всем этом нет ни логики, ни даже смысла. Его ошарашенный разум тщетно пытался вместить – или хотя бы совместить между собой увиденное.

— Говори, смертный, – услышал он.

Тенах меж тем озирался. Понятно, что в жутком тумане он не видел Халлис, но здесь…

— Где Халлис? – невольно спросил он.

— Лестница, по которой ты поднялся, не может подняться вместе с тобой.

— Но это несправедливо! – возмутился Тенах.

— Не более, чем смерть или рождение. Говори, смертный. Зачем ты пришел?

— За помощью! – ответил Тенах.

— Мы не можем вам помочь. Прежние Боги одряхлели, и мы думали, что справимся с делом лучше, но мы ошиблись. Время нашей власти не пришло, и мы ничего не можем для вас сделать. Особенно сейчас, когда Силы Зла стоят между нами и людьми.

Тенаха потрясла горечь, звучавшая в голосе Бога. И он понял – раз и навсегда – что Бог, каким бы он ни был, не может солгать человеку.

— Но нам как раз и нужна помощь против Сил Зла! – выкрикнул Тенах.

— Время этой битвы еще не пришло, и клинки для нее еще не выкованы.

— А когда будут? – упорствовал Тенах.

— Не спеши. К ним ты будешь иметь только косвенное отношение. Не твоими руками их ковать.

— Но сейчас-то нам что делать? Лечь и отдаться на растерзание всякой мрази? Их ведь и оружие не берет. Только у Наемника… да ведь он на всех мечей не наделает.

— Пусть будущий владелец меча сам разжигает огонь в горне, – последовал ответ. – Пусть отдаст ему свое дыхание. И пусть раскаленный меч перед закалкой коснется его обнаженной груди.

Тенах представил себе боль от ожога и ужаснулся.

— Это ужасно! – вырвалось у него.

— Другого средства нет. Только меч, закаленный человеческой болью, может защитить от того, что чуждо всему человеческому.

— Я запомню, – прошептал он.

— Твое время окончилось. Возвращайся, смертный.

Тенах поклонился и повернулся, чтобы уйти. И вдруг его что-то кольнуло в спину, и он почувствовал, что падает. И откуда-то снизу, из немыслимой дали, раздался крик Халлис.

Он пришел в себя в объятиях Халлис. Ее сильные руки крепко сжимали его. Он дрожал всем телом и задыхался.

— Живой, – плача, шептала Халлис и целовала его глаза, губы, щеки, – живой!..

— Что случилось? – простонал Тенах.

— Не знаю. Все было в порядке, и вдруг ты исчез. Я потянулась за тобой. – И Халлис снова и снова ощупывала легкими поцелуями его лицо.

Усилием воли Тенах подавил дрожь.

— Все хорошо. Я живой. Ты живая. Вообще все замечательно. – Он прижал Халлис к себе покрепче.

— Я знаю. – Он отпустил ее, она чуть слышно всхлипнула, вытерла мокрые глаза и улыбнулась. – Ты не бойся, я уже совсем не плачу.

Они сели.

— Где мы? – спросил Тенах, подавленно озираясь вокруг.

Халлис покачала головой.

— Я думала, ты знаешь.

Вокруг, сколько глаз хватало, расстилался черно-серый гранит. Кое-где горели костры. Странно, но их огонь не давал света. Просто раскаленная добела желтизна пятнами проступала на темном небе. Где-то высоко, недоступное обычному взгляду, сияло черное солнце. Должно было сиять. Ведь теней без света не бывает.