Книга Наёмник мёртвых богов, страница 34 – Элеонора Раткевич

Вошла Ахатани, такая же бледная и усталая, как и Тенах, с темными кругами под глазами. В руках она несла закрытый крышкой кувшин.

— Как он? – без всякой надежды в голосе спросила она.

Тенах возмущенно пожал плечами.

— Ругается, – сообщил он.

— Значит, живой, – заключил я.

Надо отдать Ахатани должное: сначала она поставила кувшин на стол, и лишь затем пошатнулась от нежданной радости. У меня замечательная жена.

Она хотела что-то сказать. Улыбнулась. Заплакала. Дрожащими руками сняла крышку с кувшина. По комнате разнесся пар, а с ним упоительный аромат бульона. От этого запаха мой желудок замяукал и завыл. В глазах потемнело. Я едва не выпрыгнул из кровати, пока Ахатани наливала бульон в чашку. Я выхлебал ее, обжигаясь, в четыре исполинских глотка и попросил еще. Вторую чашку я пил уже спокойней. Ахатани сидела рядом и гладила мои плечи.

— А нельзя ничего отдельно посущественней? – робко спросил я, опуская чашку.

— А ты сможешь жевать? – неуверенно поинтересовалась Ахатани.

— И еще как! – заверил я ее.

Принести чего-нибудь посущественней вызвался Тенах, ибо я как взял Ахатани за руку, так и не мог ее отпустить. Едва Тенах скрылся за дверью, мы молча обнялись. Ахатани не целовала меня, не пыталась ласкать. Она просто уткнулась носом в мою шею и вдыхала запах моего тела.

— Устала? – спросил я.

Она кивнула.

— Сейчас я поем, и мы поспим. Рядом. Хорошо?

Она снова кивнула.

Открылась дверь. Судя по всему, Тенах открыл ее задницей: руки его были заняты подносом со всякой снедью.

— Забирайся сюда, – я чуть подвинулся, Ахатани легла рядом и мгновенно уснула. Я принял из рук Тенаха поднос и ел, ел, ел, пока у меня двигались челюсти. Потом они перестали двигаться, потому что я заснул. По словам Тенаха, с куском мяса в зубах.

Назавтра я лежал на солнышке в саду. Ахатани на радости приготовила много вкусного и потчевала нас с Тенахом. Трапеза проходила весело, ели мы с нескрываемым удовольствием, особенно я.

— А драконом стать не боишься? – поинтересовался Тенах.

— Что ты, – улыбнулся я. – Скорее уж я боюсь не превратиться снова в человека. Ведь если меня кто сейчас встретит в темном переулке, окочурится от страха, бедняга.

— Неправда, ты красивый, – запротестовала Ахатани.

Я засмеялся.

— Может, ты хоть расскажешь, как все было? – не выдержал Тенах.

— Почему бы и нет? Налейте мне вина, и я вам такое расскажу…

Мне налили, и я рассказал.

— Значит, ты его убил? – подытожил Тенах.

— Разумеется, не он меня. А что, не похоже?

— Не очень, – грустно признал Тенах. – Нет, конечно, стало гораздо лучше. И свои-чужие мысли исчезли. Но я думал…

— Ты думал, что все сразу станут хорошими до невозможности?

— Вроде того, – кивнул Тенах.

— Если бы, – хмыкнул я. – Есть двери, которые легче открыть, чем закрыть. Если уж кто поддался злу, отучить его от зла не легче, чем пьяницу от бутылки.

— Понял, – после некоторого раздумья сказал Тенах.

— Они все вытворяли всякие мерзости, убивали, травили, мучили, и ты хочешь, чтобы все это, вот так, сразу исчезло бесследно? На это нужно время. И усилие. Они еще долго будут надираться до бесчувствия и гадить друг другу в колодец. Но если очень постараться, то все пройдет. Если конечно, на волю не вырвется еще какая-нибудь мразь. Кстати, – я нахмурился, – дамбу вы сломали?