Книга Наёмник мёртвых богов, страница 26 – Элеонора Раткевич

Занятый своими мыслями, я и не заметил, что Тенах уже давно остановился, а за ним и я. Тенах смотрел на девушку, словно пытаясь угадать, где же в ней прячется подмеченная мной святость, а девушка смотрела на меня. Ее взгляд и заставил меня очнуться. Толстуха мать тоже была тут как тут и осыпала оскорблениями всех присутствующих, не обойдя ими никого.

— Ахатани, – орала она, – что зенки вылупила, тварь бесстыжая?

И так далее. Она выразила свое мнение относительно величины, формы и чистоты моей мужской плоти и сравнила моральные качества Тенаха и некоторых животных, явно отдавая последним предпочтение. Когда она набирала полные легкие воздуху для новой порции оскорблений, Тенаху удалось, наконец, встрять в разговор.

— Ахатани, – негромко сказал он, – пойди сюда. Мне нужно поговорить с тобой.

Ахатани спрыгнула с ветки и подошла к воротам. Лицо толстухи побагровело.

— Храмовая шлюха! – завизжала она. – Храмовая шлюха-а!!!

Ахатани пошатнулась и ухватилась за ворота. Я огляделся. Из всех окрестных домиков на толстухины вопли повысунулись лица. Гори она огнем, старая мерзавка. То, что она сказала, в устах другого было всего лишь оскорблением, но из уст матери – это обвинение. При моих Богах храмовых шлюх хотя бы судили, теперь же их просто побивают камнями сразу после обвинения. Высунутые лица начали исчезать одно за другим, и не было никаких сомнений, что их обладатели скоро появятся. Тенах, похоже, напрочь забыл, что он уже не воин, а настоятель, ибо левая рука его сжалась в кулак, а правая принялась нашаривать у левого бедра несуществующее оружие. Кое-кто из соседей уже появился на пороге своих домов, и не с пустыми руками, в отличие от Тенаха. В глазах их мерцал трепет предвкушения. Действовать нужно было быстро, а я, как назло не мог войти: мне мешала повисшая на воротах Ахатани.

Соседи двинулись к Ахатани, и я перепрыгнул через штакетник. Просто чудо, что штаны выдержали. Ахатани повернулась ко мне – бледная, испуганная. Я быстро сдернул с руки оба браслета и поднял их над головой. Соседи остановились. Какие теперь обычаи, я не знал, но они еще не настолько забыли прежние обряды, чтобы не понять, что я собираюсь сделать. Они растерялись, и их растерянность длилась целое мгновение. Я успел им воспользоваться. Венчальный браслет я надел на руку Ахатани, а браслет выкупа бросил к ногам ее матери.

— Ой, батюшки! – истерически выдохнул кто-то.

— Пойдем, Ахатани, – тихо сказал я и обнял ее за плечи. – Тебя больше никто не обидит.

Вообще-то по закону они могли теперь побить камнями нас обоих: и храмовую шлюху Ахатани, и меня, ее новоиспеченного мужа. Но я знал, что ни одна рука не посмеет подняться и бросить камень нам в спину. Так оно и случилось. Я увел Ахатани, Тенах ушел следом, и никто не бросил камень.

Когда мы добрались до дома, солнце стояло еще высоко, но мне казалось, что день прошел, а то и не один. Храмы, Поляны Белых Цветов, хохочущие придурки, жаждущая крови толпа, моя собственная женитьба… Мне не хватало браслетов на руке, ведь я носил их, не снимая, уже много лет.

— А почему браслетов два? – спросил меня Тенах, явно желая отвлечь Ахатани от мрачных мыслей. – Ведь после того, как ты даешь женщине венчальный браслет, вы уже женаты, разве не так?