Книга Сны Эйлиса, страница 56 – Мария Токарева

Бросить портал — подставить под удар целый мир. Бросить Софию — самый логичный исход, как пожертвовать пешкой. Ведь правитель обязан думать не только о своих прихотях. Хотя что ему до другого мира? Или все же он надеялся сбежать?

Тяжелый обруч сдавливал виски непрошеной болью, проникавшей в сердце, точно искусный ювелир тонким резцом обтачивал камень. Раджед остановился посреди янтарного зала, где он последний раз видел вблизи Софию, где вдыхал аромат ее волос.

Бросить Софию — невозможно.

Раджед не позволил бы никому причинить ей настоящего вреда. К тому же в нем играл инстинкт собственника: он имел право делать с «гостьей», что вздумается, укрощать и соблазнять. Но другие… Нет, другие не смели даже пальцем ее тронуть.

Сердце все сжималось и ныло, явно не от одного алчного желания обладать и властвовать всецело, потому что к вещам — которыми становятся и люди — так не относятся, за них настолько не переживают. Это непривычно томило и угнетало, отвлекая от построения четкого плана.

Раджед носился по башне. Сначала вверх, потом зачем-то вниз. Он был на руднике, как будто желая уловить заблудившийся в темноте звук шагов той, что покинула плен. Слишком вольная птица, хоть хитер птицелов. В этой птице точно к смерти что-то стремилось, не утаить в золотой клетке. Если не телом, то душой покинет, оставив только комочек пуха и перьев.

Просчитал, не учел, не увидел заранее. Что если ее он искал, как живое напоминание о тех, кто умел не уступать? О тех, кто умел любить, как его мать, беззаветно, не за подарки. Но то лишь сказания давних времен.

Их память стиралась веками, кто-то вел дневники, кто-то отпускал ее в темный океан забвения. Правленье проклятых королей длилось слишком долго, только бесполезно, как в унылом томлении по смыслу и истинной цели. Но они утратили саму тягу к ней.

«Эйлис потерял душу», — все звучали слова, предсмертная мольба. А Земля, наверное, не до конца. Еще оставались честные, не принимавшие правил жестоких игр. И неужто София оказалась одной из таких? Не верилось.

Льоры не умели полагаться на слова, не доверяли очертаниям, ведь каждый умел насылать иллюзии. А к сердцу и вовсе не прислушивался никто, его обмануть легко и без магии. Раджед сам обманывал сотни раз. И оттого не верил никому, выходило, и самому себе. Но когда встал выбор бросить ли Софию или рискнуть Землей, он сомневался лишь мгновение — нет, не бросить, не покинуть. Защитить.

Льор потер виски, отгоняя давящий обруч; он незаметно для себя очутился в зале, где под колпаком безмятежно спала маленькая девочка, из-за которой все и началось. Не укради ее, София не последовала бы в Эйлис. Быть может, он поторопился, пошел на крайние меры слишком рано. Впервые Раджед серьезно засомневался в своей правоте.

Чародей сел на край обширного ложа, рассматривая маленькую пленницу. Она и не подозревала, что случилось. И лучше бы ей не просыпаться до возвращения на Землю. Лучше ей не знать, что ее планета окажется в огромной опасности, если Раджед проиграет Нармо Геолирту и его союзникам. Всего семеро… Шесть могли оказаться врагами. К примеру, малахитовый льор слишком долго молчал.

Враги повсюду, даже если улыбаются, точно друзья. Янтарный льор тоже нередко улыбался, готовясь нанести решающий удар. Он вспоминал, как усыпил бдительность одного предателя, а потом на светском приеме пронзил его насквозь когтями-мечами.