Книга Сны Эйлиса, страница 323 – Мария Токарева

— Неужели все-все? Никто не знает, что это… — словно впадая в транс, проговорила задумчиво возлюбленная, раскачиваясь из стороны в сторону. Тяжелый черный бархат траурным завыванием неуловимо поскрипывал в такт ее движениям.

Раджед же после минутного замешательства выхватил самоцветы исцеления и фамильный талисман. Усталость напряженного дня словно растворилась. Он вспоминал, как усмирял не раз тьму Сумеречного Эльфа, на то они и льоры, сильнейшие чародеи, которые ради своей магии выпили, как пауки, родной мир. Но, может, если бы удалось исцелить Софию, то и Эйлис бы простил их? Вряд ли, слишком просто, слишком наивно верить, что разоренный мир помилует после спасения одной или двух жизней. И все же Раджед не думал ни о чем, не оценивал.

София безмолвствовала, покорно позволяя опробовать на себе всевозможные заклинания исцеления. Однако обреченный покой в ее кротком взгляде словно доказывал тщетность всех попыток. И впервые чародей осознал, что все это время она глядела как будто не на мир вокруг, а внутрь своей души или за грань мироздания.

«Сумеречный! Это ведь ты сказал ей, что она обязана умереть! И она согласилась! Ненавижу тебя, ненавижу! Если бы ты не сказал, она бы не открыла портал! Если бы ты еще семь лет назад отнял у нее жемчуг и стер воспоминания, то мы бы сейчас сами разбирались! Да, заведомо обреченные на провал, но зачем ты впутал во все это несчастную девочку?! И когда? Это ведь был ты, а не Эйлис?» — негодовал яростно Раджед. Руки его дрожали от напряжения, он искал то линии мира, то пробовал традиционную магию, то свои комбинации, которые спасали его не раз в битве. Поминутно он интересовался, как себя чувствует София, не сделал ли он ей чем-то хуже. Но она только отрицательно качала головой, всхлипывая временами без слез.

— Я не хотела говорить… — повторяла она, обвиняя себя за это показавшееся ей слишком театральным признание. Но разве надлежало ей одной нести столь тяжкий груз после всего, что они пережили вдвоем?

Раджед внимательно изучал линии мира, переплетение сияющих нитей, мерцающие соцветия, недоступные рычаги. И все они вскоре соткались вокруг Софии в плотный кокон. Магия жемчуга? Слишком просто! Вокруг нее концентрировалась энергия, предназначенная для чего-то другого. Но разве так бывает у умирающих? Линии сложились вокруг Софии, словно укутывая ее гигантскими крыльями. Раджед попытался дотронуться до них, но его магия показалась слабой. Что-то ждало своего часа и, кажется, вместе с ним настал бы последний миг Софии.

«Такая же тайна, как и причина угасания Эйлиса! Проклятье, как же так? Как? Я едва обрел ее и снова… обречен потерять уже навечно!» — все больше отчаивался Раджед, когда ночь вступала в свои права, заползая холодными тенями между шкафов с томами книг.

София же плыла в этой мнимой темноте, расцвеченная синим мерцанием неразгаданных линий мира. Она и не подозревала, что узрел чародей. Ведь так же умирала его мать, казалось, без причин. Следы такой же магии, вернее, чего-то неизведанного. Она все твердила о душе Эйлиса, которая исцелила бы их всех. И Раджед вспомнил, что тогда, в детстве, он тоже видел линии мира без усилий и труда. А потом разучился, когда пролил первую кровь.

Неужели теперь все талисманы не имели никакой ценности, потому что все решалось на более высоком уровне? Чародей опустил руки, небрежно держа двумя пальцами фамильную реликвию, словно дешевую безделушку. Лицо его исказилось печатью растерянности и ужаса.