Книга Сны Эйлиса, страница 276 – Мария Токарева

«Этого не может быть! Это еще одна иллюзия Нармо!» — шептала неверная злоба на врагов, ведь камень иллюзий мог бы оказаться в загребущих лапах яшмового. Вокруг башни обретались захоронения древних льоров из рода янтарных. Раджед поежился от отвращения, представляя, что грязные пальцы короля тараканов раскапывают останки матери янтарного, но потом вспомнил, что она похоронена в стенах на руднике, как раз там, где от слезы Софии оттаял витраж. Ныне же казалось, что родной призрак ласково обнимает за плечи издерганного недоверчивого сына, просит не сомневаться в возлюбленной. Но все же чутье воина, прошедшего многие битвы и заговоры, велело проверить. Не успела София одуматься, как ее подхватил магический ураган и унес в то место, которое они оба ненавидели. Однако больше никто не ведал о нем, враги не догадывались о главном секрете башни.

И вновь перед нежданной гостьей представали бесконечные коридоры, и львы скалились с гобеленов, точно сторожевые псы, которые не признали знакомого из-за долгого отсутствия. И вновь несколько идущих подряд покоев обратились в вечный круг лабиринта без выхода, но лишь для того, кто не ведал главной тайны. Раджед с замиранием сердца незримо наблюдал, как София спокойно озирается, лишь слегка недовольно скривились ее губы. Не на такой прием она рассчитывала.

«Что же я опять натворил?» — вздрагивал янтарный льор, удивляясь, насколько он неискушен в любви после всех легких побед над давным-давно окаменевшими фрейлинами да легкодоступными земными женщинами. Все дело былых дней, когда он еще не ведал истинной причины окаменения и своей жизни. София же пришла теперь, в иное время, когда все обострилось ранящей гранью запредельных чувств. И они глухо скребли бритвой по стеклу, когда хрупкая девушка в синем платье мерила неторопливыми шагами зал с портретами, рассматривала с интересом лица предков рода Икцинтусов. Золоченые рамы застыли неподвижностью завитков, прекрасные черты давно ушедших правителей постепенно истлевали, и лишь магия сохраняла краску. И среди галереи всех этих прославленных лиц прошлого подлинной жизнью проступало милое лицо Софии. Раджед отметил, как оно осунулась и вытянулось, под глазами залегли тени. Что же их обоих мучило? Одинаково ли? По-разному? Если бы Нармо решил создать совершенную иллюзию, он бы представил Софию в образе переслащенной красоты, что порой являлся во снах янтарного.

Но вот она стояла посреди зала, совершенно земная и простая. Затем она спокойно прошла в следующую комнату, миновала и ее, и по закону замкнутой петли попала в прежнюю. Львы на мозаичном панно с интересом рассматривали ее. И льор сжимал кулаки в немом призыве вспомнить главную загадку этой затейливой ловушки. Враги бы не догадались. София же ведала эту тайну лабиринта осознания. Она остановилась посреди второго зала, слегка недовольно топнув по наборному паркету.

— Ах, так! — недовольно зазвенел ее голос, и Раджед еще больше устыдился себя за это неверие, но все же не смел появляться. Теперь же он боялся гнева, что заслуженно обрушился бы со стороны его отважной Софии, которая непостижимым образом открыла портал. Все слишком быстро, неправильно, удивительно, слишком невозможно для магического мира без чудес.

Тени, видения, комнаты, портьеры, картины — все сплеталось единым сном, все возникало отблесками незабвенных дней их тяжелой встречи.