Книга Сны Эйлиса, страница 210 – Мария Токарева

Сумеречный, который до того спокойным призраком покачивался на воздухе, встрепенулся, точно пораженный молнией. Длинные пальцы дернулись и скрючились судорогой, точно когти хищной птицы. Что-то темное и неподвластное стражу всколыхнулось едва заметной рябью, которая предвещает цунами.

— Радж, я… — сорвался нервный голос Эльфа, губы его дрожали, шевелились беззвучно. В глазах застыла невыразимая боль при взгляде на Раджеда. Янтарный льор поразился случившейся перемене в поведении.

«Разрушитель Эйлиса», — звучали отзвуки в голове. И если врагу не приходится верить, то нет хуже беды, чем скрывающий правду друг. Друг ли все-таки? Или верно прогнал его почти на два года за постоянные недомолвки? Впрочем, злиться не удавалось, Раджед только подался вперед, но Сумеречный Эльф взмыл под купол тронного зала, сливаясь с барельефами.

— Что? Эльф, что? — в нетерпеливом замешательстве все вопрошал Раджед. – Не имеешь права?

Ох, как бы хотелось услышать любую страшную правду, но только не что-то, подтверждающее слова Нармо. Какой-то бред, бред! Янтарь не имел силы разрушить целый мир. Раджед буквально умолял всем существом, чтобы Эльф опроверг все подозрения, но тот лишь давился судорогами в горле:

— Я… Эйлис… Радж… Почему… Почему ты спросил?

— Нармо сказал, что я — разрушитель Эйлиса. Но ведь ты знаешь всю правду. Конечно, я ему не поверил. Но так не хочется сомневаться в лучшем друге, — Раджед улыбался, заклиная все высшие силы, чтобы Эльф рассмеялся в ответ, порадовался удачному розыгрышу, да хоть бы вновь подколол насчет Софии. Что угодно, но не этот танец умирающего паука под потолком. Эльф вцепился в камень, скребся в стены, озираясь затравленным зверем, словно что-то его преследовало. Кто-то. Нечто.

— Радж… я… Не надо! Нет! Не надо!

Через миг он обратился в черного ворона и, роняя смоляные перья, устремился к окну. Раджед кинулся за ним:

— Эльф! Стой! Куда?!

— Тьма… Она близко! — звучал голос Эльфа, минуя клюв птицы. — Тьма… Зачем ты спросил? Нармо! Проклятый паук! Вот каков твой план? Чтобы мой друг пробудил во мне тьму?

— Эльф! Все, Эльф! Все в порядке. Позволь помочь тебе, как раньше, талисманом.

— Поздно. Ты не можешь вечно спасать меня. Я проклятый, — выдохнул ворон, камнем кидаясь вниз через подоконник, однако тут же взлетая в ледяное серое небо умирающего мира. — Никого… не спасти.

Ворон растворился в морозном тумане, Раджеда вновь окутали незримые цепи вселенского одиночества. Прошел день, и другой, и третий… Резные часы отмеряли надлежащие интервалы, ударяли молотом, отсекали время жизни. В Эйлисе воцарилось вновь безмолвие. На западном материке оно царствовало повсеместно. Хотя, может, Нармо копался в могилах где-то рядом, а его никто не замечал.

Янтарный чародей ожидал новых подлых планов, новой атаки. Он осматривал свои владения, все чаще возвращаясь к каменному великану Огире. Огире — предводителю восстания ячеда, несокрушимому, несломленному. Олугд много рассказал об Огире, вспоминая все, что поведала об отце Юмги. Камень, оба обратились в камень. Кого-то чума еще миловала, оставив на веки вечные в образе чудной статуи, а кто-то ведь скитался в беспамятстве каменного великана. И неизвестно, что хуже.

«Мы всё это заслужили. Мы, а не они, — осознавал все отчетливее Раджед, вспоминая найденный ячед, укоряя почему-то голосом Сумеречного: — Но ты по-прежнему для них ничего не делаешь».