Книга Сны Эйлиса, страница 185 – Мария Токарева

Сердце Раджеда непривычно колотилось, как от пережитого волнения за кого-то близкого. За кого? За неизвестную девчонку-ячеда? Но, кажется, он перестал разделять льоров и простолюдинов. Она доказала, что разница между ними катастрофически мала, а в Эйлисе две касты слишком неоправданно возвели в великий культ.

«И это тоже планета Земля. Я должен найти Софию! Если на ее планете творится такое, они же все в опасности каждый миг!» — нервно метались мысли, а пальцы невольно пробовали нити мира, стремясь пробиться в безвестную трущобу Детройта. Но власть над артефактом не восстанавливалась. Раджед вновь люто злился на Сумеречного: «И вот это ты видишь каждый день во всех мирах?! И вот в это не вмешиваешься?!»

«Поверь, мне от этого… больно. Очень больно. Поэтому я и оказываюсь иногда на пиратском острове, чтобы мне дали по зубам. Но ничего не могу изменить, иначе сгублю весь их мир», — вдруг донесся сдавленный ответ, словно шепот осеннего ветра, что подхватил случайный высушенный лист.

«Замолчи! Пусть ты всезнающий, но хотя бы не будь навязчивой галлюцинацией!» — отмахнулся Раджед, так как меньше всего желал слышать этот голос в голове. Руки даже подернулись желтыми искрами оружия, однако бессмысленный гнев улегся.

Льор, поражаясь себе, осознал, что злится на неудавшегося стража уже не за свой испорченный план, а за ту несчастную девочку, которой они — со всей их огромной силой — так и не сумели помочь. Не имели права? Так твердил Эльф каждый раз?

Поневоле он жертвовал единицами, чтобы спасти миллиарды. «Что ж в Эйлисе никем не пожертвовал? Духу не хватило? Или план какой-то другой? У тебя же на все есть план! Зачем тебе человечность! Зачем тебе какой-то мелкий мирок по имени Эйлис! Что ж его не сохранил? Или есть целые миры, которые должны умереть, чтобы сохранился баланс? Сколько еще жертв необходимо для вселенского равновесия? И для кого тогда вся эта сила?» — фыркнул безмолвно льор, оскаливаясь. Порывом возмущения он вновь вгрызся в зеркало, перебирая магические нити. Он не ощущал жжения и разрядов электричества, словно сделался невосприимчивым к ним.

В пелене непривычного гнева без оттиска эгоизма, льор незаметно переметнулся к иным видам, признав в них Москву, а именно те места, где и жила София. Вероятно, поселившаяся тревога позволила найти ее. Перед глазами все вставал образ грубых мужиков, черной тряпки и багажника грязной машины, доводя до дрожи, от которой то кидало в озноб тревоги, то в жар ярости: никто не гарантировал, что Софией не случилось бы однажды чего-то подобного.

А могущественный Страж Вселенной, безусловно, не шевельнул бы и пальцем. Продукт неудавшегося эксперимента — вот и вся его суть, так рассуждал в порывах недовольства Раджед, подозревая, что преступно недалек от истины.

«Каждому свое испытание», — нейтрально отозвался Сумеречный Эльф, но смолк, как порванная струна. От янтарного чародея все скрывалась тайна: как вечно переживающий за всех и каждого страж с такой невозмутимостью отдает кого-то на закланье. И тут же настигал непривычный укор самому себе: со всей силой камня он на протяжении веков не занимался почти ничем, кроме шумных развлечений и услаждения плоти. Не считая войн льоров, которые велись тоже во славу одного себя, ради доказательства могущества и порочного круга мести.