Онлайн книга «Сны Эйлиса»
|
Змеи с шипением исчезали под сокрушающим давлением башни, которая восстанавливала баланс, вздыхая, как гигантский слон, что погружается в прохладную воду в жаркий полуднень. Малахит пел и кружился, вновь распускались орнаменты, даже где-то в библиотеке уцелевшие книги возвращались на свои места. И все это созерцал Раджед, даже не замечая, что сам вновь истекает кровью. Боль тела казалась иллюзорной по сравнению с охватившей радостью: он выполнил обещание. Он понял что-то и для себя, начал понимать, точно приоткрылась завеса. — Уходим! — непривычно растерянно проревел Нармо, на которого обрушилась магия малахита. Он подхватил оглушенную Илэни, и поспешно скрылся в стремительно затворявшемся портале. Башня постепенно восстанавливалась сама по себе: иссяк запах гари, потух огонь, собирались с пола обломки колонн и барельефов, фрагменты разнесенных на куски статуй. С пола исчезали вмятины и обугленные плеши на паркете. Только хозяин башни почти неподвижно все еще лежал на полу, закатив глаза, уставившись безучастно в потолок. Раджед подошел к нему и приложил самоцвет исцеления. А ведь их оставалось все меньше, особых камней, которые не просто пели, а еще умели заговаривать раны. Но превращенные в пустую породу многие самоцветы беззвучно плакали, их полный печали шепот янтарный льор распознал, когда ему открылось высшее видение. Эйлис страдал даже больше, чем казалось. Если он и спал, то ему виделись тяжелые кошмары. Боль и скорбь следовали неотрывно за каждым закатом и рассветом. Они же поселились, вероятно, в сердце Сарнибу, который вскоре слабо прошептал: — Спасибо… — Это все ради Софии, — выпрямился Раджед, чтобы никто не подумал, будто он посмел проявить сострадание к соседу. Не то время, не те люди: он слишком давно усвоил, что друзья рано или поздно всаживают нож между лопаток. К примеру, Аруга Иотил спровоцировал восстание ячеда, хотя на тот момент правители официально заключили бессрочный мирный договор. И многие недальновидные и доверчивые чародеи безвестно сгинули, доверившись соседям или мнимым друзьям. А последние триста лет гордые потомки древних родов Эйлиса уже и не помышляли о каких-то тонких политических играх, методично выгрызая друг друга, истребляя в борьбе за последнее, что сдерживало чуму окаменения — бесценные самоцветы. Мертвеющий мир менял помыслы и представления о морали. — Софья не желает быть с тобой, отпусти ее, — набирал силу размеренный голос Сарнибу, который попытался встать. С зеленого халата исчезали алые пятна, землистая бледность покидала смуглое лицо. — Сам разберусь! Мог бы и помолчать в благодарность, — отвернулся к разбитому окну Раджед. Мимо лица проплыли щепки, осколки стекла. Они мирно встали на свои законные места, формируя полупрозрачное отражение в квадратиках, перечерченных крестом рамы. — Только… не убивай Илэни, пожалуйста, — пробормотал Сарнибу. — Она еще может вернуться. Раджед не осмеливался посмотреть в глаза малахитовому чародею, негромко, но совершенно непоколебимо ответил: — Этого не обещаю. Кто-то их должен остановить, — он указал на собеседника. — Отныне я готовлюсь к войне. И тебе советую. — Что ж, считай, что у тебя есть союзник, — кивнул Сарнибу, растирая затекшие от цепей руки и вправляя разбитый нос, на лечение которого не хватило самоцвета. Слишком мало всего оставалось, близился финал их мира. Но они еще на что-то надеялись, или рассчитывали остановить неизбежность. |